Голос его был очень приятен. Я не поняла ни слова из сказанного, но бархат звука будоражил меня, успокаивал, обволакивал… Я была почти готова подписать этот проклятый договор, соглашаясь неизвестно на что, но якобы для собственного блага.
— Ответьте мне на один вопрос, — начала я неуверенно. — Зачем мне нужен этот контракт?
— Вы пришли ко мне из-за того, что ваша жизнь, мягко говоря, несовершенна. Ваш организм, ваше сознание требует качественных перемен. Ведь вы же не хотите страдать до скончания дней!
— И эта цветофигня решит все мои проблемы? — не сдерживала я иронии.
— Не факт. Но она может стать панацеей.
— Я буду все время сидеть в этой тошнотной каморке? Целый месяц?
— Речь шла об одном вопросе, и вы получили на него ответ, — я чувствовала по голосу, что лицо под маской улыбнулось.
— И все же я бы хотела, чтобы вы ответили!
— Нет, Катерина, вы не будете находиться целый месяц в этом помещении. Это временно — первая стадия, чтобы снизить порог строптивости, — отшутился он.
— Как я попала в эту комнату? Я ничего не помню! Что вы со мной сделали?
— Я — ничего! Вы это с собой сделали, — иронизировал незнакомец.
— Что именно? Наверняка мне что-то брызнули в лицо, чтобы лишить меня возможности двигаться.
— Зачем?
— Чтобы я не сопротивлялась!
Мои умозаключения развеселили его, он снова рассмеялся. Когда ему все же удалось успокоиться, он весело произнес:
— Вы не пленница, Катерина, и можете покинуть меня в любой момент. Почти в любой! Немного сложно будет в первую неделю, а потом все изменится! Поверьте мне на слово! Сопротивление — обычное дело. То, что вам кажется отсутствием свободы — момент воспитательный, чтобы ввести в курс дела и объяснить правила игры. Что касается того, как вы тут очутились, объясню: видимо от волнения вы потеряли сознание в коридоре, как только вошли, вы рухнули в мои объятия.
Я с прищуром посмотрела на него, Кот Баюн заметив мое недоверие добавил:
— От вас было такое амбре, Катерина… Видимо с алкоголем вы упражнялись не один день… А если добавить к этому отсутствие закуски и стресс — получим обморок и сон, длиною в пару суток.
— Я спала два дня? — удивленно уточнила я, чувствуя, как мои щеки заливаются краской. Схватившись за щеки, я смущенно отшутилась: — Кажется «цветотерапия» уже началась!
— Что вы теряете? Это ваш аттракцион и в любой момент вы сможете сказать «стоп» и сойти с него. Однако, повторюсь, остановившись, вы рискуете упустить возможность изменить свою жизнь и не сможете ощутить полноценный эффект от панацеи.
Непонятно откуда в его руке появилась ручка, и он протянул ее мне, чуть склонившись, как бы выражая свое почтение. Я задумалась, но буквально на пару секунд. Взвешивая плюсы и минусы, находясь в неведении, я понимала, что это не худшее, что может случиться с заблудшей овечкой, которая пришла в сознание в логове хитрого, но вроде как беззубого волка. И коль я сама решала, когда прекратить представление, почему бы не рискнуть? Выдохнув «была — не была», я подписала контракт.
Глава 5. Гибрид Венеры Милосской и кенгуру
Я ворочалась с боку на бок, словно медведь, проснувшийся в своей берлоге посреди зимы. Где-то вдалеке была слышна красивая музыка.
— Что ты там делаешь? Танцуешь? — пробубнила я недовольно.
Желудок недовольно заурчал, и я вдруг вспомнила, что не принимала пищу очень давно. На подносе была тарелка с нетронутой едой, выглядевшей совсем неаппетитно, но голод снова и снова напоминал о себе. Мой мозг работал, как жернова мельницы, придумывая, каким способом привлечь к себе внимание. Я вспомнила, что за мной наблюдает око под потолком и помахала рукой человеку в маске, который наверняка все время наблюдал за мной. Подождав какое-то время, я начала злиться, потому что никакой реакции на мой призыв не последовало. Тогда я решила колошматить как следует в дверь.
— Почему я должна вести себя, как варвар из-за тарелки еды?! — возмущалась я, не боясь, что похититель услышит меня.
Оказалось, что я не заперта. План «устроить шум» не удалось привести в исполнение. Осторожно я выпорхнула из кельи и направилась в неизвестном направлении, тихонько продвигалась вверх по винтовой лестнице. Музыка звучала, была громче и громче, я приближалась к ее источнику. Я оказалась в просторной комнате, весьма странной на вид: она была вытянута и казалась очень длинной, ее стены обрамляла ткань, словно по периметру комнаты висели шторы.
— Столько ткани — как глупо, — произнесла я не громко, оглядываясь по сторонам. Посреди комнаты стоял небольшой старинный стол на изящных ножках, а рядом — стул из того же комплекта. В углу прямо на полу находился граммофон, из его трубы доносились чудесные звуки джаза. Это смотрелось необычно и странно, будто это были декорации к какому-нибудь фильму. Моего мучителя в комнате не было. На столике лежал белый конверт без подписи, я полагала, что предназначался он для меня. Внутри лежал лист с текстом:
«Сударыня, не готов к встрече с вами, потому как очень чувствителен к запахам. Пожалуйста, примите ванну и возвращайтесь в эту комнату. До встречи. Жан» .
Чувствителен к запахам! Больше всего на свете мне хотелось в данный момент содрать с этого хама маску и отхлестать его по морде его же дурацким письмом! Он оскорблял меня не первый раз! Скомкав лист, я швырнула его на пол и направилась искать место, где я могла бы помыться. Коридор был узким, я двигалась по нему не спеша, опасаясь чьего-нибудь неожиданного появления. В конце коридора виднелась дверь, она была приоткрыта. Я слышала шум воды, наполнявшей ванну, и прибавила шаг. Мне не терпелось погрузить тело в теплую жидкость и насладиться такой приятной мелочью.
Ванная комната была весьма просторна. Прямо посередине стояла забавная посудина на ножках, она наполнялась водой хлещущей из трубы похожей на медный крюк. Это выглядело весьма оригинально, я никогда не видела подобных планировок. Вместо того чтобы выразить восхищение, на всякий случай я сделала недовольное лицо и громко произнесла:
— Показуха!
Прежде чем начать раздеваться, я внимательно осмотрела стены с целью выявить наличие камер. Ничего схожего с оком, которое следило за мной в моей келье, не было. Я скинула джинсы, свитер, кроссовки и залезла в воду, не снимая трусов и, конечно же, прикрыв грудь. Мягкая пена, добавленная чьей-то заботливой рукой, нежно касалась кожи. Я вальяжно развалилась, расслабив тело, и расплылась в улыбке, как кот, которому налили блюдце свежей сметаны. Это было так чудесно, что я невольно издала стон.
