В том же самом году Герберт Генри Асквит, тогда премьер-министр, настоял, чтобы Комитет имперской обороны сделал запрос о приготовлениях на случай немецкого вторжения. Прогресс был, хотя и медленный.
Эдмондс был склонен видеть шпионов под каждой кроватью. А из его мемуаров видно, что он обращался к немецким друзьям с просьбами, чтобы они «искали и сообщали ему сведения, касающиеся определенных вопросов, особенно движения военных кораблей, работ в верфях и арсеналах и прогресса в воздухоплавании и авиации, а также о строительстве заводов по производству боеприпасов».
Иногда действительно удавалось обнаружить какие-то крупицы, доказывающие существование немецких шпионов в Англии. Парикмахеру в Дувре и фотографу в Ширнессе предложили щедрую сумму по 1 фунту в месяц каждому «за информационные услуги». Агентам заплатил бывший немецкий офицер по имени Гордон, у которого возникли проблемы из-за необеспеченных чеков. На самом деле информация о фотографе устарела, ибо ей было уже несколько лет. В другом случае, который не имел никаких последствий, перед судом предстал Франц Хайнрих Лозель, обвиненный в шпионаже в 1905 году. Лозеля заметили рабочие, когда он, по их словам, фотографировал батарею на равелине в Ширнессе, но на единственной фотографии, которую нашли в его аппарате, была снята лишь Хай-Стрит, главная улица города. Лозель утверждал, что сфотографировал улицу для продажи фотографии торговцу, чтобы сделать на ее основе художественные открытки. Главный прокурор не представил никаких доказательств.
Большая часть теорий Эдмондса основывалась на мемуарах бывшего французского агента Эмиля Лажу «Мои воспоминания о шпионаже», где высказывалось мнение, что любой проживающий заграницей немец был шпионом. Часть логики Эдмондса оставляла желать лучшего – например, он рассуждал, что если некоторые официанты в отеле «Куинс» около Олдершота были немцами, а многие английские чиновники и военные постоянно останавливались в этом отеле, то эти официанты являлись шпионами.
В декабре 1908 года Эдмондс представил в министерстве внутренних дел доклад. В нем он настаивал на сотрудничестве министерства внутренних дел и министерства почты в целях получения их «помощи в идентификации и слежении за немецкими агентами в Англии». Ссылаясь на некоего офицера территориальной армии, Эдмондс сказал, что немецким офицерам были выделены районы для их тщательного изучения, и что это продолжалось с 1900 года. Затем он добавил:
«Мы находимся в положении французов в 1870 году: наш враг готовится к войне, а мы – нет. У французов не было никакой секретной службы, и 16 июля 1870 года генералу Фроссарду приказали создать ее путем импровизации. Как он говорит, тогда это было уже «слишком поздно»; такая служба требует осторожной и тщательной подготовки в мирное время».
Начальник Эдмондса, генерал-майор Юарт, в некоторой степени был согласен с таким представлением, и попросил у министра разрешения попытаться назначить встречу представителей заинтересованных ведомств. В следующем году Генри Дэйла Лонга послали в Восточную Англию, чтобы попробовать поддержать дело Эдмондса, подкрепив его несколькими современными отчетами. 5 марта 1909 года Лонг предоставил доклад о предполагаемых «шпионах» в городе Линн, написав, что один местный немец, Зоммерфельд, был человеком «солидным и с благородной репутацией», тем самым, отвергая предположение, что он мог быть шпионом. Мелвилл заметил, что «репутация» никогда не препятствует тому, чтобы человек был «ТR» или «тарифным реформатором» (Tariff Reformer), как агентство называло немецких агентов. «Я думаю, что скорее бывает как раз наоборот», сказал он. На самом деле Мелвилл был больше склонен видеть повсюду «тарифных реформаторов», в отличие от многих других, и не придавал при этом никакого значения «респектабельности».
Лонг сначала обосновался в Норидже, его следующая цель состояла в том, чтобы узнать то, что происходило в Ярмуте. Там было предположительно три «ТR», пребывавших на ферме около Дерхэма, и еще двое в Фэйкенхэме. 10 марта Эдмондс написал Лонгу запрос об источнике этих сведений с просьбой о более точной информации. 23 марта 1909 года, после сообщения, что тайные агенты «обработали район», Лонга отозвали назад.
Частично основываясь на этих очень слабых доказательствах, Эдмондс сообщил Комитету, что немцы занимаются шпионажем в 50 местах на линии от Уоша на Линкольншире в Восточной Англии до южного побережья. В предыдущем году они проявляли большой интерес к новому железнодорожному узлу в Хитер-Грин. Кроме того, были сообщения, что в 1908 году 68 немецких офицеров – слишком много для комфортного отдыха – охотились с местными сворами гончих в Англии.
Из более раннего (ноябрь 1906 года) сообщения британского военно-морского атташе в Берлине Эдмондсу было ясно, что, хотя немецкое вторжение и оставалось маловероятным, совершенно невозможным оно не было. Его можно было бы осуществить скрытно при условии, что посадка войск производилась бы не в Гамбурге, где был английский консул и многочисленная английская община, а местное население было дружественно настроено по отношению к Англии. Банкиры Ротшильды чувствовали, что в случае непосредственной подготовки к вторжению на финансовых рынках будет отмечено активное движение, достаточное для них, чтобы обнаружить будущую мобилизацию. Сэр Джон Пендер из телеграфной компании «Eastern Telegraph Company» утверждал, что изменения в телеграфной связи тоже будут скоро обнаружены: «Наши клиенты столь же постоянны как клиенты мясника». Но, как рассуждал МО2с, немецкий отдел военного министерства, если бы немцы смогли остановить шифрованные телеграммы и газетные отчеты, так же как имели бы возможность управлять перемещениями пассажиров по железным дорогам во Францию, Бельгию и Голландию, то: «Ничто не пробудило бы наши подозрения, пока какой-то дружески настроенный к нам человек, который сбежал через голландскую границу, не послал бы нам телеграмму из Голландии».
Военное министерство хотело создать систему, способную предупредить его о мобилизации противника в течение часов, а не дней. Поэтому Эдмондс начал вербовать еще больше агентов. Но шпионаж по-прежнему оставался любительским занятием. Друзей Эдмондса, едущих в Германию, просили заходить в отделения полиции и спрашивать, проживают ли в этих районах англичане, под предлогом, что им нужен документ, засвидетельствованный англичанином. Затем найденных таким образом людей просили сообщать о военных и военно-морских приготовлениях. Удивительно, но и немецкая разведка в Великобритании использовала точно такой же неуклюжий метод вербовки.
Начитавшись Ле Кё, Эдмондс стал одержим намерениями Германии и вторжением в Англию немецких шпионов. Он начал нажимать на военного министра, лорда Ричарда Холдена, чтобы тот всерьез занялся вопросами немецкого шпионажа внутри Британии. В нескольких аспектах следующая книга Ле Кё, «Шпионы кайзера», где была описана немецкая агентурная сеть, работающая в Великобритании, стала для этого решающим доводом. Публикация книги с продолжениями началась в начале марта 1909 года, а в последний день этого месяца была созвана подкомиссия Комитета имперской обороны при лорде Холдене. Участники, включая министра внутренних дел, первого лорда Адмиралтейства, министра почты, адмирала Александра Эдварда Бетелла – директора военно-морской разведки, генерал-майора Джона Юарта – директора Управления военных операций, и объекта постоянной ненависти Ле Кё, специального уполномоченного столичной полиции – сэра Эдварда Генри, приступили к рассмотрению «вопроса об иностранном шпионаже в Соединенном Королевстве». Теперь у Эдмондса появился шанс обрисовать в общих чертах свои доказательства. Но доказательств, за исключением книги Ле Кё, некоторых неподтвержденных историй в газетах, и сообщений Мелвилла, было слишком мало. Впрочем, как ни соблазнительно было бы высмеять Эдмондса, в его убеждениях было что-то очень важное, а именно: Англия действительно нуждалась в функционирующей секретной службе.
Эдмондс представил свою оценку ситуации, основываясь на опыте деятельности немецкой разведки в мирное время, и сослался на консульского чиновника графа Виктора Ойленбурга, которого в 1904 году обнаружили в шлюпке, с которой он, очевидно, наблюдал за десантированием войск на маневрах близ Клактона. Эдмондс утверждал, что Брюссель, Женева и Нью-Йорк были немецкими шпионскими центрами и в этом, по крайней мере, он был прав.
Большей частью «доказательства», приводившиеся Эдмондсом, были анекдотичными. Например, он рассказывал историю о том, что когда немецкий военный атташе майор Роланд Остертаг (по прозвищу «Пасхальное Яйцо»), пожаловался в театре Уиндхэма в январе 1909 года на то, что актеры, играющие немецких офицеров в пьесе Гая дю Морье «Дом англичанина» (о вторжении в Англию), говорили «хриплыми голосами», генерал-лейтенант Уильям Твэйтс, поднял монокль и сказал: «Нечистая совесть, Остертаг, нечистая совесть». Преувеличенное значение также придавалось сообщениям, основанным на рассказах от Ле Кё, сообщениям друга Эдмондса Фреда Джейна, который издал военно-морской справочник «Все боевые корабли мира Джейна», полученным письмам, некоторые из которых просто пересказывали истории из «Шпионов кайзера», и газетным сообщениям. Кроме того, как он сказал, ему мешали равнодушие и апатия населения: например, одна владелица пансиона в Уэллсе отказалась помочь ему, говоря, что немецкие деньги ничуть не хуже любых других.
