Некоторые сомнительные статистические данные помогли поддержать дело Эдмондса. Он сказал комитету, что в 1907 году было пять шпионских инцидентов; в 1908 году произошел гигантский рывок – до 48 в общей сложности; в то время как за первые три месяца 1909 года были отмечены 24 случая шпионажа. Эдмондс также показал карту, на которой 77 случаев шпионажа были отмечены красными точками. Они были, главным образом, сконцентрированы на юго-востоке, из чего можно было сделать вывод, что любое вторжение начнется именно там.
Кроме сообщений людей, которые написали о своих наблюдениях Ле Кё или Фреду Джейну, некоторую поддержку Эдмондс получил от капитана Р.К. Темпла из военно-морской разведки, рассказавшего о серии объявлений, помещенных человеком по имени Триану в газете «Дэйли Мэйл» в предыдущем году, с просьбой к британским военным морякам писать для американских газет и журналов, выходящих в Брюсселе. Было предположение, что это могло быть немецкой разведывательной операцией, но никаких прямых доказательств не нашли. В отделе Темпла совершенно не было никакой работоспособной контрразведки и любую информацию, которую он получал, оттуда передавали Эдмондсу.
Ни Холдена, ни лорда Эшера, командующего территориальными войсками лондонского округа, представленные Эдмондсом дела не впечатлили. Эшер считал, что Эдмондс был «глупым свидетелем из военного министерства. У охотников на шпионов шпионы заводятся в мозгах. Крысы повсюду – за каждым гобеленом».
Холден хотел получить больше доказательств прежде, чем начать действовать, и отправился в отпуск в Германию, где, что неудивительно, его друзья сказали ему, что за разговорами о шпионаже не стоит ничего реального. На второй встрече подкомиссии 20 апреля, Холден сообщил, что прусский Генеральный штаб действительно собирал некоторые разведывательные сведения, но они не были связаны с каким-либо вторжением, а скорее направлены на то, чтобы помочь с саботажем до или в начале любой войны. Это, несомненно, было правильно и, следуя идее Мелвилла о контроле над перепиской иностранцев, подкомиссия провела большую часть времени за внесением соответствующих изменений в Закон о государственных тайнах 1889 года.
Однако, когда подкомиссия встретилась в третий и последний раз 12 июля того же 1909 года, Холден передумал. В тот момент ему срочно нужно было прикрыть зад. Он попал под сильное давление со стороны восходящих политических звезд, таких как Уинстон Черчилль, и в парламенте ему задали вопрос, знал ли он, что в Англии было 66000 обученных немецких солдат с оружием и боеприпасами, спрятанными около Черинг-Кросс. Ему также рассказали о французе, которому удалось увидеть официальный немецкий план вторжения, скопированный им для британских властей. Хотя план почти наверняка был фальшивкой, генерал Юарт и генерал Мюррей, глава Управления военного обучения, убедили Холдена отнестись к нему серьезно.
В этом вопросе следовало действовать по принципу: «Семь раз отмерь, один отрежь». Подкомиссия теперь решила, что действительно существовала обширная немецкая система, работающая в стране, и у них не было средств и возможностей, чтобы это проконтролировать или предотвратить. В качестве подачки Церберу, было решено сформировать отдел – первоначально на двухлетний срок, который должен был заняться этим. По прошествии двух лет, если бы отдел ничего не нашел, на что они с уверенностью рассчитывали, решение могло бы быть пересмотрено, но оппозиция в парламенте, по крайней мере, не смогла бы критиковать правительство за то, что оно ничего не предпринимает.
Несколько лет спустя в своей автобиографии Эдмондс писал:
«Я сомневаюсь, действительно ли немцы в 1906-1914 годах всерьез рассматривали возможность вторжения. Намерение это было запугиванием. [Немецкий генерал] Мольтке, который не решился форсировать узкий морской залив шириной в четверть мили во время войны с Данией, сказал в аудитории германской Военной академии: «Я всегда могу высадить пару армейских корпусов в Англии, но у меня нет надежды, что мне удастся снабжать их там или вывезти их оттуда назад».».
Эдмондс полагал, что цель «угрозы вторжения» состояла в том, чтобы напугать британское военное министерство, чтобы оно отказалось отправить какие-либо войска на континент, если вспыхнет война между Францией и Германией. Это была, конечно, именно та тактика, которую позже использовала Германия, чтобы не допустить вступления Америки в войну.
Итак, на улице Виктория-Стрит сняли еще несколько комнат, и было положено начало существованию MИ5 и MИ6.
Глава 2. КЕЛЛ И КОНТРРАЗВЕДКА
«Именно в августе 1909 года Вернон Келл получил возможность сделать что-то жизненно необходимое для безопасности своей страны. Была опасность, что если он окажется не в состоянии вынести эту ношу, его карьера рухнула бы, и он столкнулся бы с мрачной перспективой необходимости обеспечивать семью, не имея для этого надлежащих средств. Но он был молод и оптимистичен – почему же он должен был потерпеть неудачу?»
(Леди Келл)
К концу августа 1909 начали осуществляться планы создания на улице Виктория-Стрит, 64, на юго-западе Лондона бюро для наблюдения за вражеской разведкой в Соединенном Королевстве. Его прикрытием было детективное агентство, которое принадлежало и управлялось бывшим сотрудником Скотланд-Ярда Эдвардом Дрю, известным во времена его полицейской карьеры как «Хитрый Дикки» и «Скетчли». Дрю был одним из лучших ловцов воров своего времени.
Эти бюро преимущественно предназначались для Вернона Келла, Мэнсфилда Камминга и Уильяма Мелвилла. Был там еще и клерк, услугами которого мог пользоваться Дрю, когда другие в нем не нуждались.
Изначально это должна была быть маленькая операция, где всех звали только по инициалам, хотя это вряд ли помогло бы замаскировать их настоящие фамилии: Дрю был «D», Мелвилл был «М», а Камминг «С». Генри Дэйл Лонг, «L», являлся зарубежным агентом бюро, базировавшимся в Брюсселе, но работающим очень далеко, например, в Восточной Африке. С ходом времени мода распространилась, и инициалы превратились в требование этикета. Комптон Маккензи, писатель и разведчик, работавший в Греции, стал «Z», главой резидентуры в Афинах, полковник Рис Сэмпсон был «R», а «V» стал майор Макс, шеф «Бюро V», которому подчинялся Маккензи.
Что касается руководителей разведки, то руководителем ее должен был стать получивший домашнее образование астматик Вернон Келл, «К», возглавивший эту малочисленную команду агентов внутренней контрразведки, которая позже и стала MI5, сотрудничающую со Специальным отделом Скотланд-Ярда. Прекрасный лингвист, который мог говорить на шести языках (его бабушка вышла замуж за польского графа, Александра Конарского), Келл получил поддержку при назначении на этот пост от сэра Фрэнсиса Дэвиса, теперь генерала, известного как Фрэнки или Джо. Высокий, строгий Келл поступил в военное училище в Сандхёрсте на год раньше Уинстона Черчилля, и прожил некоторое время в Китае и в России, где выучил русский язык, пока лечился от скарлатины в московской больнице. Он также служил в Индии, но из-за плохого здоровья возвратился в Англию, где служил в звании капитана в немецком отделе в военном министерстве. 19 сентября 1909 он вышел в отставку и возглавил новое бюро с жалованием в 500 фунтов в год в дополнение к своей офицерской пенсии. Опасаясь, что он пожертвовал карьерой ради возможно всего лишь краткосрочного назначения, он настоял, чтобы его контракт был заключен как минимум на два года. В таких обстоятельствах понятно, что как личный, так и профессиональный интерес Келла был в том, чтобы новое бюро работало как можно успешней.
10 августа 1909 года контр-адмирал А.Э. Бетелл, тогда директор Военно-морской разведки, написал Мэнсфилду Каммингу письмо с предложением работы для него. Бетелл полагал, что новая деятельность окажется для Камминга более интересной, чем та, которой он занимался в предыдущем десятилетии – боновыми заграждениями, предназначенными для создания препятствий для вражеских кораблей и подводных лодок в случае войны.
Невысокий, коренастый, лысоватый Камминг, немного похожий на маленького Панча (Петрушку), описывался писателем Валентайном Уильямсом так. У Камминга «были глаза, такие же серые как Северное море, выступающий властный нос и массивный подбородок». Мэнсфилд Джордж Смит, родившийся 1 апреля 1859 года, взял фамилию своей второй жены – Камминг. В возрасте двенадцати лет его отправили учиться в Королевский военно-морской колледж в Дартмуте, который считался самым дешевым способом для обучения десятилетнего мальчишки. Курс длился до 18 месяцев, и дисциплинарную характеристику Камминга трудно было назвать хорошей: ему доставалось за разнообразные проступки, включая травлю одноклассников и бросание бутылок по поездам.
