— Выезжаю немедленно! — крикнула Каролина, и связь оборвалась.
Разумеется, он не ушел бы, не дождавшись ее. Но если бы стал что-то объяснять, то непременно тоже оказался бы во власти эмоций и не добился того, чего желал…
Каролина влетела в дом через четверть часа. Ее дочь за это время успела еще трижды разрыдаться, раз десять воззвать к совести мужа и чуть не оторвала рукав от его пиджака.
— Девочка моя! Господи! — Каролина бросилась к дочери и принялась покрывать ее заплаканное лицо поцелуями. — Какой кошмар… Что вы не поделили, Филип? — обратилась она к зятю.
Тот наконец высвободил руку и поднял с пола сумку.
— Паула все сама тебе объяснит. Я скажу одно: мы разводимся. Я так больше не могу.
— Но почему? — растерянно спросила Каролина.
Паула в присутствии матери повела себя совсем уж недопустимым образом: сползла на пол и в голос зарыдала, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Наша жизнь превратилась в сущий кошмар. Дальше тянуть некуда. — Филип решительно шагнул к двери.
— У него… любовница, мама, — выдавила из себя сквозь слезы Паула. — Он морочил… мне все это время… голову… Развлекался с подругой… Луизы…
— Баттеруорт? — Каролина ахнула.
— Если бы ты знала, как мне плохо, мамочка!.. Если бы видела, что тут сегодня было!..
— Сегодня? В годовщину вашей свадьбы?
Филип не счел нужным вносить в разговор поправки и доказывать свою невиновность. За Паулу теперь можно было не беспокоиться — в мире не существовало человека, способного позаботиться о ней лучше и самоотверженнее, чем родная мать. Ни разу не оглянувшись, он вышел из дома, вывел из гаража машину и, чувствуя себя человеком, наконец-то покончившим с крайне тяжелым делом, поехал прочь.
Филип не сомневался, что поступил верно, пока не оказался в гостиничном номере наедине со своими мыслями.
Может, все же стоило потерпеть до завтра? Подождать, пока Паула придет в себя? Объясниться с ней помягче, тщательнее подбирая слова? В конце концов мы прожили бок о бок целых пять лет… И я, как ни крути, в самом деле за нее в ответе…
Сваливать вину за свои промахи на чужие плечи было не в характере Филипа. К решению любой проблемы он подходил со всей серьезностью, особенно к проблеме, касающейся не только его одного. Он откинулся на спинку кровати и снова задумался, а действительно ли их отношения с Паулой зашли в тупик…
Да. Сомнений быть не могло. Надежда иссякла, всякое подобие чувств к Пауле навеки угасло. Конечно, в чем-то был виноват и он. Но от бесконечных угрызений совести и попыток себя переделать ему только делалось все тяжелее, проку же в них не было никакого.
А жить хотелось совсем по-другому. Радуясь, дорожа каждым мгновением. И чувствуя рядом веселую, мудрую, понимающую женщину. Верную, преданную подругу. Он закрыл глаза и невольно представил Джордан Майлз. От желания вновь ее увидеть у него помутилось в голове. И, почти не отдавая себе отчет в том, что делает, он достал телефон и набрал номер Луизы Баттеруорт.
Та ответила не сразу, и минута ожидания показалась Филипу вечностью.
— Слушаю, — послышался наконец в трубке бодрый женский голос.
— Луиза, еще раз привет. Это Филип.
— Филип? — переспросила Луиза несколько настороженно. — Как дела?
— Нормально. То есть… даже не знаю…
— Откуда ты звонишь? Из дома? Как там Паула? — задала Луиза несколько вопросов подряд.
— Паула чувствует себя неважно, особенно после того, как я заявил ей, что нам надо развестись. Я в гостинице, ушел сразу же, как явилась Каролина. Я сам ее позвал.
Луиза долго молчала, потом нерешительно спросила:
— Надеюсь, это не из-за Джордан ты вдруг надумал развестись с женой?
Филип печально засмеялся.
— Нет, не из-за нее. Я принял твердое решение, когда еще понятия не имел, что она появится у нас в доме.
Его собеседница вздохнула на другом конце провода.
— Верю. Если честно, я давно подозревала, что у вас с Паулой не все гладко. Слишком уж вы разные… Наверное, ты правильно сделал.
— Спасибо за поддержку, — с чувством произнес Филип. — А насчет Джордан… — Он запнулся, придя в сильное волнение. — Послушай, надеюсь, ты понимаешь, что Паула все истолковала неправильно. У нас с Джордан все было не так, ..
— Понимаю, — ответила Луиза, и Филип подумал, что, окажись она рядом, он в приступе благодарности, наверное, подхватил бы ее на руки и закружил.
— Мы расстались с Джордан в то же лето и больше никогда не виделись, — торопливо произнес он. — К сожалению… Знаешь, мне сейчас безумно тяжело. И я был бы очень рад услышать ее голос. Поговорить с ней, просто как с другом…
Ответа не последовало.
— Ты не могла бы дать мне ее телефон? — спросил Филип, отчаянно надеясь на удачу.
— Гм… — откликнулась Луиза, — я бы с радостью, но не знаю, как на это отреагирует Джордан. — Она помолчала. — Нет, Филип, не могу. Ты отличный парень, я доверяю тебе и всегда готова помочь. Но сейчас речь идет о чувствах другого человека, тем более моей подруги… Только не обижайся, ладно?
Филип зажмурился, словно от сильной боли.
— Я бы попросил телефон у нее самой и уверен, она бы дала мне его, — произнес он, мысленно моля Бога о помощи.
— Почему же не попросил? — недоуменно спросила Луиза.
— Потому что после всего случившегося был сам не свой, — признался Филип.
— Из-за этого я и не хочу ввязываться в это дело, — честно сказала Луиза. — Сегодня и так слишком много чего произошло… по моей вине.
— Ерунда! — воскликнул Филип. — Ты тут вообще ни при чем. Даже не думай ни в чем себя винить!
— Хорошо, — выдохнула Луиза. — А знаешь что? Давай я сама позвоню Джордан и скажу ей, что ты хочешь с ней поговорить. Если она согласится, пусть с тобой свяжется. Я дам ей твой номер.
Филип провел рукой по лбу, на котором от напряжения даже выступили капельки пота.
— Да, пожалуйста. Я твой вечный должник, Луиза. Если понадобится какая помощь, обращайся в любое время дня и ночи.
— Ладно-ладно! — задорно ответила Луиза. — Не подлизывайся… Впрочем, так и быть, если попаду в беду, непременно позову на подмогу тебя. — Она звонко засмеялась.
— Договорились, — успокаиваясь под магическим воздействием ее смеха, произнес Филип.
— Итак, жди звонка. Удачи.
— Спасибо, Луиза.
— Пока не за что.
Связь прервалась. Филип положил трубку рядом с собой на кровать и замер в ожидании. Было около десяти вечера, Джордан могла уже спать. Или, убаюкав дочку, отдыхать с другом. Мужа у нее не было, был ли просто любимый, Филип не имел понятия. За такой, как Джордан, поклонники увивались наверняка всегда.
Представив, что она лежит сейчас в объятиях какого-нибудь красавца, Филип передернулся. Ему в голову опять пришла мысль о том, что у нее мог быть только он, у него — только она. И оттого, что ошибку никогда уже не исправить, на душе стало еще сумрачнее.
