Филип наморщил лоб. Он ведь сказал, что ушел от жены. Почему Джордан советует ему принести в их с Паулой дом котенка? Намекает, что еще не все потеряно? Как она вообще к нему относится? Неужели не видит, что в нем ожили старые чувства к ней?
— К Пауле я больше не вернусь, — глухо произнес он.
Джордан ласково и несколько снисходительно улыбнулась, будто знала о нем с Паулой никому не известный секрет.
— Подожди, может, все еще наладится.
Филип взглянул на нее вопросительно и с досадой. Не для того он вытащил ее из дома на ночью глядя, чтобы выслушивать подобное.
— Я человек крайне ответственный, Джордан. Но за месяц нашего знакомства ты, видимо, не успела это понять, — сказал он, тщательно скрывая раздражение. — Если уж я принимаю серьезное решение, то не отступаю.
Джордан кивнула. Теперь она не улыбалась, но Филип видел по выражению ее живых глаз, что его громкие слова ни в чем ее не убедили.
— Ты не веришь мне? — спросил он. — Считаешь, для меня все это игрушки?
Она подняла руку и покачала головой.
— Нет, конечно, не игрушки. Просто я далеко не в первый раз становлюсь свидетелем такой вот семейной драмы. Сама в свое время несколько раз расходилась с мужем, а потом опять сходилась. Законы любви запутанны и не поддаются логике.
Филипа взяла злость.
— О какой любви, черт возьми, ты толкуешь?
— Об обыкновенной. — Джордан пожала плечами. — Той, которая связывает и удерживает под одной крышей, в одной постели, за одним столом, в конце концов, жену и мужа.
— У вас, может, и была любовь! — Филип откинулся на спинку стула, скрещивая на груди руки. Когда-то, еще до свадьбы, в порыве страсти он вроде бы в самом деле признался Пауле в каких-то чувствах, но за время семейной жизни у него больше такого желания не возникало. — Нас же с Паулой соединила мимолетная вспышка чувственности. Все пять лет я из-за своего непомерно развитого чувства долга пытался что-то исправить, с чем-то примириться. И ни разу, поверь, ни единого разу не заговорил о разводе. В лексиконе моих родителей этого слова просто не существует. — Он резко подался вперед, кладя на стол руки и едва не опрокидывая чашку с остывшим кофе. — А теперь я вдруг понял: это предел. Потому разом со всем и покончил.
— Покончить со всем разом в вашем случае невозможно, — осторожно, боясь сильнее разжечь его раздражение, произнесла Джордан. — Вы, как бы там ни было, все еще муж и жена.
Филипа будто ударили по щеке. В самом деле, пока официально развод не оформлен, по закону, в глазах друзей и родственников, да всего света, он считался человеком женатым. Не свободным. То есть не имел права ухаживать за другой женщиной, как бы сильно ему этого ни хотелось…
Черт с ними, с формальностями, подумал он, стискивая зубы. Главное ведь не в них, а в отношениях. Многие вообще живут всю жизнь в гражданском браке. Им дела нет до законов и мнения окружающих… Интересно, как смотрит на это Джордан? Кого видит во мне? Просто друга детства? Человека, с которым начинала познавать прелесть любовных услад? Или…
— Муж и жена! Теперь это только названия! — воскликнул он, чувствуя, как на него наваливается усталость. Денек выдался сегодня тяжелый — в груди давило, голову распирало от мыслей. — Впрочем, тебе до этого не должно быть никакого дела. — Он тяжело вздохнул.
— Нет, почему же? — Джордан потрепала его по плечу. — Мы были знакомы давно и совсем недолго, но… — Ее голос оборвался, и Филипу показалось, что он опять увидел в ее глазах проблеск нежности, даже былой любви. Она улыбнулась, вуалируя неловкость. — Но у меня такое чувство, что нас связывают более тесные отношения, вроде родственных. Поэтому мне очень даже не все равно, что в твоей жизни происходит. Иначе я не приехала бы так поздно в эту кофейню, — весело договорила она.
— Спасибо, — пробормотал Филип, все же не вполне понимая ее к себе отношение и от этого мучаясь.
— Я потому говорю, что у вас все еще может наладиться, — проникновенно произнесла Джордан, — что знаю, насколько это непросто — прожить с человеком несколько лет, а потом внезапно остаться без него.
— А если в тот самый день, когда ты наконец надумал порвать с этим человеком, на пути у тебя появляется другой, к которому тянет гораздо сильнее? — почти называя вещи своими именами, спросил Филип.
Во взгляде молодой женщины отразилось изумление. Она вдруг стала очень задумчивой, даже печальной. Филип чуть было не спросил, не оскорбил ли ее чем-нибудь, но промолчал.
— Тогда не знаю, — отводя в сторону взгляд, сказала наконец Джордан. — Торопиться в любом случае не стоит, — добавила она более уверенно. — Надо выждать какое-то время, оно все расставляет на свои места.
— В этом я полностью с тобой согласен. — Филип глотнул холодного кофе. — Так и поступлю. Завтра вообще попытаюсь ни о чем не думать. А в воскресенье у меня особый день.
Джордан вопросительно на него взглянула.
— Меня обещали познакомить с прекрасной дамой, — с загадочно-серьезным видом сообщил Филип.
— Вот как? — Выражение ее лица практически не изменилось, но губы сжались чуть плотнее обычного, а глаза немного сузились.
Ревнует? — с замиранием сердца подумал Филип. Или мне кажется, потому что слишком хочется в это поверить?
— Ты даром времени не теряешь, — с едва уловимым оттенком осуждения произнесла Джордан.
Филип пожал плечами, еле удерживаясь, чтобы не рассмеяться.
— Конечно. Незнакомку зовут Кэти. Замечательное имя, не находишь? — И он озорно прищурился.
Джордан обнажила ровные белые зубы в счастливой улыбке.
— А, вот ты о ком! А я уже было подумала… — Не договорив, она засмеялась.
— И что же ты подумала? — спросил Филип, отмечая, что ее переливчатый смех действует на него как успокоительный бальзам.
— Что ты, не успев объясниться с женой, очертя голову бросаешься в очередной роман, — ответила Джордан многозначительно.
Торопиться не надо, тут же сказал себе Филип. Познакомлюсь с ее дочерью, буду встречаться с ними как можно чаще, но с объяснениями и мольбами повременю. Не то потеряю ее навек. Он даже обрадовался, что она так деликатно предупредила его. И, вздохнув, произнес:
— Что ты! Очертя голову бросаться в очередной роман — это не в моих правилах.
Так оно. и было. К отношениям с женщинами, как к работе и ко всему прочему, Филип Хедуэй подходил со всей ответственностью. Пауле за пять лет совместной жизни, что бы она там ни выдумывала, ни разу не изменил. Ему и в голову не приходило искать приключений на стороне. Он всегда помнил, даже в минуты сильнейшего отчаяния, что если пойти на поводу у чувств, наплевать на принципы, то впоследствии можно горько об этом пожалеть.
