— Гарри, — подсказала Джордан.
— Вот-вот! В общем, сходил с ума от обиды и злости. А мог ведь просто написать тебе первым. Тогда, может быть… — Он сглотнул, почувствовав, что в горле вдруг пересохло.
Джордан умиленно улыбнулась.
— Мы были чересчур молоды, Филип. И жизни-то еще толком не знали. По-моему, у нас все равно ничего не вышло бы… даже если бы ты написал мне первым, а я бы ответила.
— Почему? — спросил он, пытливо глядя на нее.
Молодая женщина пожала плечами.
— В юности смотришь на мир сквозь розовые очки, видишь только красочное и яркое. Изъянов, несовершенства просто не видишь, — философски заметила она. — Если бы мы дружили дольше, может, через годик-другой разочаровались бы друг в друге настолько, что тошно бы сделалось. А так все осталось незапятнанным и прекрасным.
— А вдруг не сделалось бы тошно? — в полной уверенности, что Джордан ошибается, возразил Филип. — Вдруг наша… — он на миг замолчал, — детская любовь вылилась бы во что-то более серьезное, вечное? Жизнь ведь доказала, что с другими людьми нам не по пути. Может…
Джордан посмотрела на него как-то странно, и он осекся, осознав вдруг, что его пылкая речь больше походит на бред, звучит глупо, по-мальчишески. Не так следовало действовать — умнее, осторожнее, хитрее, в конце концов. Сначала заручиться согласием Паулы на развод, а уж потом о чем-то просить, умолять Джордан. Непродуманными признаниями он мог лишь отпугнуть молодую женщину, укрепить ее уверенность в том, что не зря разошлись много лет назад их дороги.
— Извини, я увлекся… Просто мы так неожиданно сегодня встретились, что я до сих пор поверить не могу. И я очень рад, честное слово…
Глаза Джордан заискрились. Лицо осветилось знакомой нежностью, смешанной с тоской по прошедшим безоблачным временам.
— Я тоже рада, — призналась она. — Несмотря ни на что.
Филип в отчаянии помотал головой.
— Ты уж прости, пожалуйста, Паулу. Постарайся забыть тот мерзкий разговор. — Он провел по лицу рукой, словно пытаясь снять невидимый покров семейных бед. — Она ужасно ревнивая. И потом… тоже устала от наших бесконечных перепалок. Вроде бы мы знаем друг друга как свои пять пальцев, а понимания нет, недовольство и напряжение нарастает. Пожалуйста, не сердись, — повторил он тихо с несчастным видом. — Забудь, выбрось из головы…
— Конечно. — Теплая ладонь Джордан легла на его руку, и невзрачный опостылевший мир вдруг заиграл солнечными бликами. Филип закрыл глаза, смакуя дивную минуту. — Я сразу подумала: неспроста она так на меня нападает, — спокойно добавила Джордан. — По-видимому, дело было вообще не во мне.
— Ты умница, — чуть охрипшим от наплыва чувств голосом пробормотал Филип. — Всегда все правильно понимаешь.
Джордан засмеялась.
— Ты слишком плохо меня знаешь, чтобы делать такие выводы.
Он сжал ее руку в своей.
— А мне кажется, наоборот. У меня такое чувство, что одну тебя я только и знаю. Больше никого так и не понял, да и не должен был…
Джордан взглянула на него настороженно и в явном изумлении, но при этом с радостью и надеждой — Филип отчетливо это увидел. Впрочем, может, так ему только показалось. Он в замешательстве отпустил ее руку.
— Прости. Я слишком много себе позволяю. Луиза сказала, ты вернулась в Нью-Йорк полгода назад?
Джордан кивнула.
— Одна моя бывшая сокурсница позвала. В их организации освободилось место дизайнера, а я как раз задумала поменять место работы. Все произошло очень быстро. Я приехала сюда на денек, сходила на собеседование. Через неделю мне позвонили и сказали: подходишь, берем. Я тут же уволилась, мы собрались и переехали.
Мы? У Филипа похолодело сердце.
— Ты… опять замужем?
Джордан засмеялась.
— О нет. К алтарю меня теперь ничем не заманишь. Я свободна и счастлива.
Она говорила непринужденно, но в глаза Филипу не смотрела, что его даже радовало. Скорее всего ей хотелось в свои слова верить, но не совсем получалось, вот и приходилось прятать взгляд, в котором наверняка отражалась правда.
— Почему же ты сказала «мы собрались»? — осторожно поинтересовался Филип. — Ты тут с другом?
— С дочкой. — Джордан просияла. — Хорошо, что она еще не ходит в школу, а то пришлось бы привыкать к новым друзьям.
Дочка… Филип пристальнее всмотрелся в лицо Джордан. Получалось, она сохранила в себе свет юности, даже став матерью и пережив развод. Фантастика! Дочка… Его охватило вдруг неодолимое желание взглянуть на эту маленькую принцессу, познакомиться с ней. Чутье подсказывало: они понравятся друг другу, без труда найдут общий язык.
— Где она сейчас? — полюбопытствовал он.
Джордан улыбнулась, сверкнув глазами.
— В гостях у подружки, на дне рождения. Я потому и согласилась поехать с Луизой к вам, что Кэти сегодня под присмотром.
— Кэти… — протянул Филип задумчиво. Она могла быть моей дочерью, пронеслась в его голове заманчивая мысль. — Хорошее имя.
Джордан кивнула. На ее щеках вновь заиграл румянец.
— Это я так ее назвала. С первых недель беременности была уверена, что родится девочка.
Филип представил Джордан беременной, и оттого, что не он делил с ней эту радость, сердце у него защемило. И одолела глупая зависть, от которой он поспешил отделаться.
— Было бы интересно на нее взглянуть… Похожа, наверное, на тебя?
— Да, — гордо ответила Джордан. — Мы с ней как две капли воды, все сразу это замечают. Если хочешь, можно было бы… — Она замолчала, затем повела плечом. — Теперь я даже боюсь иметь с тобой дело. Паула так болезненно на все реагирует… Впрочем, мы просто могли бы сходить как-нибудь в кафе втроем, с Кэти.
— Давай так и сделаем! — Филип посмотрел на нее с мольбой. — Наш брак с Паулой все равно уже почти в прошлом. К тому же в том, что я познакомлюсь с твоей дочерью, нет ничего предосудительного.
Джордан оживилась.
— Тогда в воскресенье. После обеда, часов в пять. Устраивает?
— Вполне! — воскликнул ободренный Филип.
Они договорились о месте встречи. И он, взглянув на прощание в ее глаза, вышел из машины и зашагал вверх по улице.
3
В гостиной, когда Филип переступил ее порог, сидела только Паула и Хиллиарды. Жена всхлипывала, что-то приговаривая, Барбара молча гладила ее по плечу.
— Филип! — воскликнул Артур, едва тот вошел. — Наконец-то! С Паулой нечто вроде истерики вышло, Барбара дала ей успокоительного, все разъехались. Нам тоже пора, но мы не хотели оставлять ее одну.
— Спасибо, — пробормотал он, глядя на заплаканную жену и с некоторым стыдом сознавая, что не испытывает к ней и капли жалости.
— Ну, хватит, дорогая, — проворковала Барбара, в последний раз проводя по руке Паулы пальцами. — Не стоит так терзаться, что бы ни случилось.
