Артефакт на запястье больше не пытался мной командовать и вел себя идеально. Даже к Ксандру я привыкла настолько, что уже не вздрагивала, случайно встречаясь с ним в коридоре. И не пыталась оглушить каким-нибудь заклинанием. Впрочем, скелет старался свести наши с ним встречи к минимуму. С родителями я общалась по визору, но не каждый день. Слишком тяжелыми были эти разговоры и для меня, и для них. Мы старательно избегали темы моего жуткого наследства, но она незримо присутствовала в каждой паузе. Мама беспокоилась обо мне, звала вернуться домой, собиралась приехать ко мне сама, но я отказывалась. Папа был сдержанней, сухо уточнял, все ли в порядке, и сворачивал разговор, стоило мне спросить, что нового у него. Похоже, наличие у меня дара некромантии все-таки отразилось и на его делах, но отец не хотел меня расстраивать. А все друзья и знакомые будто вымерли. Многие добавили меня в черный список. Какая ирония: некромант в черном списке! Мне было горько и обидно, и уж конечно, эти эмоции никак не способствовали принятию унаследованного дара и смирению с произошедшим.
А за два дня до отъезда в Санард случилась катастрофа. Начитавшись учебников, я решила, что необходимо испытать полученный в наследство дар некроманта и понять, умею ли я хоть что-нибудь. Выбрала самое простое упражнение из первой главы практикума. Поднятие и упокоение мелкого зверька. Готовилась тщательно. Выбрала ровную площадку в цветнике, начертила пентаграмму. От любопытных взглядов меня с одной стороны надежно защищал глухой забор, с другой – стена дома, с третьей и четвертой – высокие кусты роз. Поминутно сверяясь с книгой, начертила по углам пентаграммы нужные символы, поставила свечи, как и положено – черные, с густым травяным запахом. Убивать что-то живое мне не хотелось, потому я выбрала второй вариант: призвать мелкое животное, погибшее своей смертью. В цветнике за несколько лет наверняка подохла хоть одна землеройка или хотя бы ящерица.
Я положила в центр пентаграммы кусок свежего кроличьего мяса, специально купленного утром на рынке. Еще раз заглянула в книгу, занесла ритуальный нож, совпадающий по форме с тем, что был изображен на рисунке, и, придерживая мясо, сделала на нем крестообразный разрез. Лирр Крэг за остротой ножа следил, потому что тот рассек кролика, словно кусок подтаявшего масла. И слегка задел палец. Вначале я даже не заметила пореза, решила, что кровь не моя. Смахнула багровую каплю прямо на жертвенное мясо, и лишь когда палец слегка защипало, поняла, в чем дело. Ойкнула, дернулась и затрясла рукой, лихорадочно вчитываясь в скупые строки учебника. Там ничего не говорилось о запрете даже случайно капнуть в центр пентаграммы собственной кровью. А чтобы призвать опасную и крупную нежить, символы следовало чертить совсем другие. Успокоившись, продолжила ритуал. Встала в верхнем углу пентаграммы, произнесла вызубренную формулу призыва и замерла в ожидании, пронзая взглядом центр пентаграммы. Именно в нем должен был выкопаться призванный зверек, размером не больше кролика. Почему-то мне казалось, что это будет мышь. Хотя в глубине души я надеялась на птичку.
И поначалу все шло так, как следовало. Земля зашевелилась, начала подниматься, и на поверхность вылезло… нечто. Точнее, вначале выбрались три лапы и тонкий хвост, за ними, опираясь на остатки ребер, выползли позвоночник и четвертая лапа. Потом выскочил череп. Существо собралось, словно детский конструктор, заглянуло в нору, из которой только что появилось, засунуло в нее передние лапы, покопошилось, что-то перебирая, вытащило еще несколько косточек и остатки крыльев с полусгнившими перьями. Нахлобучило их на спину, расправило, по-видимому, осталось довольно и бодро потрусило к мясу. Облизало кровь, а потом вцепилось в него мелкими острыми зубками. С каждым укусом маленькое чудовище обретало форму. Крылья стали кожистыми, по краям окаймленными перьями, на кончике хвоста тоже появилась кисточка из мелких перышек. Туловище и лапы покрылись густой прозрачно-серой шерстью. Завершающим штрихом стали полукруглые огромные уши и круглые глаза. Полностью оформившись, страшилище, напоминавшее крылатую крысомышь, облизнулось и встало на задние лапки, рассматривая меня. Сквозь полупрозрачное тельце виднелись кости. Да и вообще призванная нежить напоминала фигурку из набора для разукрашивания. Хотя лично я не хотела бы в детстве получить в подарок набор с такими жуткими фигурками.
– Мать-природа, что ты такое? – тихо шепнула я, едва не попятившись.
Сложила пальцы щепотью и нарисовала в воздухе знак Стагнин. Согласно учебнику, он должен был заставить любую нежить замереть на месте. Но с этим выползнем почему-то не сработало. Наоборот, существо издало какой-то радостный звук, что-то среднее между писком и щебетом, и бросилось ко мне. Я отскочила, словно от огня, швырнув в жуткое создание заклинанием ядовитых брызг, боевым приемом моей родной стихии Земли. Одной капли хватило бы, чтобы прожечь шкуру и плоть любого живого существа. Вот только это живым не было. Оно впитало мою магию, словно губка, и поменяло цвет. Шерсть у него стала цвета моха, нос красным, точно ягода брусники, а кисточка из перьев на кончике хвоста теперь формой и цветом напоминала голубую орхидею. Осмотрев себя, существо пискнуло еще радостней и снова устремилось ко мне. Пентаграмма его почему-то не сдержала. Я швыряла в него заклинаниями родной стихии, потом «сырыми» импульсами силы, а оно поглощало их, становясь все ярче. Теперь это демонское исчадие даже слегка светилось. Мать-природа, что за монстра я призвала из недр земли? Наконец я догадалась прибегнуть к помощи растений. Крепкие корни травы и кустарников оплели огорченно пискнувшего крысомыша, безжалостно заламывая крылья. Убедившись, что враг надежно обездвижен, я снова взяла учебник, дрожащими руками перелистнула к формуле упокоения, сконцентрировалась, обращаясь к пока еще непривычному дару некромагии, и направила в нежить темный пульсар. Увы, и его постигла та же участь, что и предыдущие заклинания. Зато крысомыш теперь был светящеся-зеленый в черную крапинку. И смотрел на меня… с обожанием. Да, я могла бы поклясться, что большей преданности в глазах зверей еще не встречала.
– Да пропади ты пропадом! – поежилась я, вновь обращаясь к привычной стихии.
Земля уплотнилась, вспучилась толстыми каменными стенками, и разноцветная нежить провалилась вниз. Растительные путы я так и не сняла. Каменная крышка с глухим стуком запечатала это создание, а после весь своеобразный «склеп» ушел под землю. Сверху я на всякий случай нарисовала пентаграмму, строго по учебнику. Пусть он сегодня меня и подвел, но запечатать неубиваемую нежить по всем правилам все-таки было нелишним. Сконцентрировалась, снова обратилась к темному дару и напитала пентаграмму силой. Руки до сих пор слегка дрожали, я чувствовала себя вымотанной до предела. Как хорошо, что на мой
