гадский браслет, распилю, если понадобится, и сдам его в королевскую сокровищницу. Плевать на последствия! А некромантский дар пусть запечатают придворные маги. Такое наследство мне ни к чему!
Глава 2
Меня не остановила даже мелькнувшая было здравая мысль, что браслет, вообще-то, защищает меня от выбросов темной силы. В нестабильном состоянии (а сейчас оно у меня было – нестабильней некуда) я, не умея контролировать дар некроманта, могла такого натворить, что и подумать страшно. Но почему-то казалось, стоит снять браслет, и проблема решится. Сняв заклятие невидимости, я принялась терзать опасное украшение. Минут десять теребила застежку и сломала две пилочки для ногтей, пытаясь разжать змеиную пасть. Артефакт стоически переносил мои нападки. Но когда я постучала им об угол стола в надежде хоть так расстегнуть, оскорбился. Глаза на черепе вспыхнули зеленым, и браслет сжался, больно сдавив мою руку тугим металлическим кольцом. Я вскрикнула от боли, а браслет продолжал пульсировать. Казалось, еще немного, и кости запястья просто хрустнут, не выдержав давления. С трудом просунутый между браслетом и кожей карандаш раскололся в щепки.
– Все, прекрати! – всхлипнула я, отчаявшись. – Больно же!
Браслет перестал сжиматься, но не торопился возвращаться к прежнему размеру, позволявшему ему свободно болтаться на запястье. Глаза на змеиной голове светились мертвенно-зеленым, а рука тем временем немела. Артефакт был мной недоволен и доходчиво это демонстрировал.
– Извини, – неохотно пробурчала я, чувствуя себя донельзя глупо. Извиняюсь перед какой-то вещью, пусть и магической! Я не просила, чтобы ее мне завещали! – Больше так не буду.
Артефакт мрачно сверкнул глазами и наконец-то ослабил хватку. На нежной коже запястья осталась багровая полоса. Вот только синяков мне не хватало! Я поспешила в ванную и держала руку под ледяной водой, пока та не начала неметь уже от холода. Полоса стала менее заметной, но не исчезла. Конечно, так сжать! Но ругать своенравное наследство вслух я побоялась. Мало ли, что еще удумает. То кусается, то до синяков сдавливает. Одни расстройства! Я была уверена, что не сумею заснуть этой ночью, но измотанный и перенервничавший организм решил иначе. Веки словно свинцом налились, стоило вытянуться под одеялом. Но сон был тяжелый, точно мокрая вата, и совершенно не принес облегчения. Я спала как убитая и проснулась словно убитая. Почему-то показалось, что ночью в комнату заходила мама. Я еще чувствовала в воздухе тонкий аромат ее духов. Бросила взгляд на придвинутый к изголовью кровати стул и слабо улыбнулась. Не показалось. Мама была здесь, наверняка гладила меня по голове, как в детстве. Но будить не стала, пожалела. И от понимания, что она не отвернулась от меня, на душе стало чуть светлее.
Увы, ненадолго. Как выяснилось, то, что произошло накануне, были еще цветочки. Уже в утреннем выпуске «Столичного вестника» появилась сенсационная новость о том, что дочь главы корпорации «Линкест», одного из богатейших людей королевства, оказалась некроманткой. Ушлые собиратели сплетен, ошибочно именуемые журналистами, раскопали, что дар мне достался в наследство, и выразили фальшивое сочувствие по поводу безвременной кончины Крэга Деларосо. К обеду прибыл семейный законник от Дэймона. Разумеется, для того, чтобы сообщить о расторжении помолвки между мной и лирром Асконти ввиду кардинально изменившихся обстоятельств. Почему-то это задело меня неожиданно сильно. Да, я была почти уверена, что Дэймон именно так и поступит, не желая запятнать себя связью с некроманткой, но все равно оскорбилась. Договорной брак, в моем понимании, вовсе не означал, что супругов в нем не будет связывать личная симпатия. К тому же бывший жених охотно демонстрировал мне свой интерес. Но, к сожалению, все теплые чувства растворились без следа при первых же сложностях. И особенно злило то, что я, демоны Разлома побери, прекрасно его понимала. Помолвка с дочерью главы «Линкеста» – это престижно. Выгода обеим семьям, укрепление положения в обществе. А помолвка с некроманткой – это жалко, если не сказать хуже. Моментально пойдут слухи о том, сколько мой отец заплатил, чтобы сбыть дочь с рук, а двери приличных домов для нас с будущим супругом закроются. Посмертными стараниями «обожаемого» родственничка я в один миг перестала быть завидной невестой. На месте Дэймона любой бы поступил так же. Но то, что жених оказался в числе этих самых «любых», раздражало. Просто самим фактом. Мне хотелось ощутить поддержку, крепкое плечо рядом, услышать спокойное: «Мы справимся», а не сухо сообщенное законником: «Лирр Асконти вынужден расторгнуть помолвку, согласно пункту восемнадцать брачного договора». И Алайла тоже не отвечала на мои звонки. Никто не отвечал. В один миг я словно перестала существовать для всех, кого еще вчера утром считала своими друзьями.
Я попыталась отвлечься, ухаживая за растениями, но и это не спасало. Чуть не сломала едва укоренившийся черенок редкой синей розы и решила, что из сада лучше уйти, а то натворю бед. И домагичусь.
После обеда вернулся с работы отец. Мрачный, хмурый и недовольный. Коротко бросил мне: «Надо поговорить», – и пошел к кабинету. Я молча направилась следом. Сердце тоскливо сжалось. Интуиция подсказывала, что разговор будет очень неприятным.
Отец опустился в кожаное кресло, кивнул мне на стоящий напротив стул с резной спинкой. Сцепил ладони и, не глядя мне в глаза, произнес:
– Я считаю, что тебе пора жить отдельно. С начала учебного года переедешь в общежитие. Сама понимаешь, после… м-м-м-м… некоторых событий нежелательно, чтобы ты продолжала жить с нами. Это может негативно сказаться на моей деловой репутации, а в итоге финансово пострадает вся семья. Есть и другие причины… Да ты сама все понимаешь, взрослая уже. Если захочешь, потом можем снять тебе квартиру.
Я тяжело вздохнула и опустила голову. Понимала, верно. Но от этого понимания было не менее горько слышать от отца колючие, холодные фразы. Он помолчал немного, сплетая и расплетая пальцы, и продолжил:
– Я знаю, что лирр Крэг завещал тебе дом в пригороде Шэдо. Поезжай на остаток каникул туда. Освоишься, осмотришься на месте. А потом сразу на учебу. Нет, конечно, мы с матерью будем рады видеть тебя на выходных… изредка. Никто от тебя не отказывается. Но сама понимаешь…
Он все так же не поднимал на меня взгляд. Голос звучал все так же отстраненно, но я чувствовала, что этот монолог дается отцу тяжело. Он начал повторяться, что позволял себе лишь в исключительных случаях.
– Понимаю, – глухо произнесла я в ответ.
– Хорошо, – кивнул отец. Поджал губы, немного помолчал и добавил: – Я взял тебе билет на аэробус от Шэдо. Перешлю на визор. Отправление через два часа. А туда доберешься
