Теперь дед даже позволял себе вздремнуть часок-другой после обеда или отправиться в горы на поиски целебных трав. На стенах глинобитной мазанки, где жили дед с внуком, висели пучки растений, мешочки семян, в деревянном сундуке поблескивали пузырьки с барсучьим салом, целебным маслом облепихи, мумие. Вся деревушка лечила хворобы у Муратова деда, будь то водянка, слабость печени, отрыжка, кровохарканье или ушиб. Больницы в деревушке не было, как и школы, и Мурат выучился читать по единственной дедовой книге "Канону врачевания" благословенного Абу Алп Хусайн ибн Абдаллах ибн Хасан ибн Али ибн Сина.
Собственно, книг, составивших канон, было целых пять, толстенных, увесистых, пахнущих пряностями.
"Берут сагапена, горечавки, мирры, опопанакса и белого перца - каждого по два мискала, очищенных костянок лавра - четыре мискала, растирают и замешивают с водой, - читал Турсун нараспев при свете коптилки. - Оно помогает от всякого кашлд, всякой текучей материи, внутренних гнойников; его изобрел Абуллукийус - да продлятся потомки его на тысячу лет и десять тысяч дней..."
Под присмотром деда и Мурат собирал травы в горах. За одиннадцатым перевалом высоко над ручьем в скале чернели дыры. То был подземный город Созерцателей Небес. Там обитали когда-то почитатели бога Будды, не захотевшие покориться исламу, россказням хитроумного Магомета.
- Еще во дни моей молодости из пещер выходили люди в фиолетовых и желтых одеяньях, - говорил дед, и глаза его слезились от яркого света, и струилась борода по плечу на ветру. - Они спускались с гор и расплачивались за покупки старинными серебряными монетами. Но теперь больше уж не спускаются - как видно, повымерли все... А когда я умру, ты, Мурат, отправляйся в Чарын, к брату моему Ришату. И "Канон врачевания" передай ему. Ничего, что тяжелы книги.
Знание не тяжелит. Ты на ослика нагрузи и иди. Там граница, но родственников вроде бы пускают. Я б и сам ушел к Ришату, да больно стар, успокоюсь здесь.
Говорят, уйгуры на той стороне богато теперь живут, как в древности одни правители жили - елики.
- Дедушка, ты не умрешь, - говорил Мурат, - я отыщу для тебя бессмертную траву, и разотру в ступке, и смешаю ее с девясилом, семенами айвы, цветками гранатника и сельдереем.
И опять вышибал ветер слезы из дедовых глаз.
Однажды осенью дед впервые взял с собою внука и Кульджу. Они нагрузили двух осликов корзинами с овощами, дед ехал верхом, а Мурат шел по траве: жалел тонконогого ослика. Город немного испугал Мурата: так много было людей, лошадей, чихающих грузовиков, В глухом, заросшем травой переулке, на подходе к базарной площади, послышался жалобный собачий визг. Визг доносился из-за камышового забора. Мурат взобрался на ослика и увидел чужой огород, только без корзин, кастрюль и колес. Несколько здоровяков, вооружась длинными бамбуковыми палками, били по очереди метавшуюся возле железного колышка собаку.
Пес был гладкий, коротконогий, с маленькими ушами торчком.
Не раздумывая, Мурат перемахнул через забор, юркнул у кого-то под ногами и накрыл собаку своим телом. Вслед за тем он получил удар бамбуком по спине, да такой, что рубаха лопнула с треском.
- За что собаку бьете? - закричал он и заплакал от нестерпимой болк.
- Убирайся подобру-поздорову, щенок, - коверкая уйгурские слова, прогундосил пузатый детина и снова замахнулся палкой. - Убирайся! Из собачки этой мы сперва сделаем живую отбивную, а потом зажарим на вертеле. Мотай отсюда!
Плачущий Мурат кинулся защищать обреченного пса. Мальчишке всыпали еще несколько палок, но он не переставал кричать:
- Отдайте мне собаку! Отдайте собаку! Дедушка даст за нее мумие и жень-шень! Большой корень, длинней ладони!..
Детина долго радовался выгодной сделке: на полученный корешок можно было купить трех собак. Дедушка намазал вспухшую спину Мурата бальзамом из глиняной баночки к долго еще оглядывался на пузатого, что-то шепча.
На базаре они купили псу ошейник и ближе к вечеру отправились домой. Так у Мурата появился четвероногий друг. Его назвали Токо. Незаметно он вырос в могучего пса с широкими лапами и черной шерстью на загривке. Теперь, уходя в горы за травами или за сухим кустарником - кураем, .которым зимою топили печи, мальчик брал с собою Токо. Пес разрешал нагружать на себя курай, как на ослика. Он добросовестно отрабатывал свой хлеб. Со временем Токо наловчился добывать в зарослях зайцев, сурков, лисиц, даже приволок как-то шакала. За лисиц и зайцев дед Турсун сурово отчитывал пса.
- Большой грех убивать лису, о-ох, большой. Раньше лиса была человеком, да стала сбивать других людей разными хитростями, вот и наказал ее бог. И тебя, Токо, накажет.
- А кого еще бог наказал? - спрашивал Мурат.
- Слона. Он был хлебопек, обвешивал покупателей. Медведя - продавал худую краску. Волка наказал; Этот был мясник в другой жизни, торговал мясом дохлых овец. Тащи лису обратно, Токо, тащи!
И чудо! - Токо хватал мертвую лису за загривок и уволакивал в заросли шиповника. Вот каким догадливым оказался чуть было не забитый палками пес.
Однажды в пору цветения урюка, когда южные склоны гор заалели от тюльпанов, в деревушку ворвались бандиты. Они остановились перед домом дряхлого Рената Умарова - единственного книгочея по всей округе. Ими предводительствовал лысый толстяк с розовыми, как у младенца, щеками.
Бандиты принялись выкидывать из дома Умарова книги. Он бегал от одного к другому, хватал за руки:
- Опомнитесь! Я собирал их всю жизнь! Там "Сутра золотого блеска"! Там "Алмазная колесница". Это же -целое тысячелетие! - выкрикивал старик Ренат, поводя головой, и снова получил удар по шее.
В небе громыхнуло. Прикочевавшая из-за горы туча наваливалась темно-синим брюхом на деревушку. Ветер стих. Замолкли птицы.
- Дедушка! - закричал Мурат. - Что они делают?
- Молчи, Мурат, - сказал дед и зашатался. Колени у него подогнулись, он упал наземь. Соседи привели его домой под руки.
Такой грозы давно никто не помнил. До вечера бились в небе длинными мечами злые демоны, и прозрачная кровь из их ран проливалась на испуганную траву...
Вечером, отбиваясь от Токо дубинкой, в глинобитную мазанку вломился розовощекий.
- Пса на цепь, а то пристрелю! - скомандовал он, и Мурат загнал Токо в будку. Когда он вернулся в дом, гость сидел за столом с двумя бутылками рисовой водки.
- Дай, думаю, переночую у колдуна, авось не превратит в свинью, ухмылялся розовощекий. - Может, отвару какого нацедишь, чего-то сердчишко пошаливает, брюхо из штанов лезет, как квашня. Давай, давай, не жалей. Завтра все равно все твои зелья-притиранья в реку спустим.
Лежащий на низкой деревянной кровати дед отвернулся к стене.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
