Но крови нет. Только слюни и сопли. Просто ощущение странное, прежде ничего подобного не испытывала. Под ребрами тревога разливается. Саднит и ранит.
Амбал насаживает меня на здоровенный разбухший член. Медленно и методично толкается вглубь. Мое лицо оказывается вдавлено в его живот, в стальной пресс, покрытый густой порослью волос. Отвращение затапливает с головой. Желудок сводит тягучая судорога, мышцы мучительно напрягаются, спазм выкручивает внутренности. Кожу пробивает ледяная испарина.
Кажется, срабатывает рвотный рефлекс. Во всяком случае, я четко различаю короткие сокращения внутри. Ноги немеют, ледяное покалывание разливается от бедер до пят, словно тысячи крошечных иголок вонзаются в мою плоть, терзают губительным холодом.
Громила рычит от удовольствия.
— Какая тесная глотка, — хрипит он, притягивая меня еще ближе, надавливая ладонью на затылок. — Один кайф вгонять.
Цепенею. А после содрогаюсь от одуряющей паники. Доступ к воздуху полностью перекрыт. Страшно погибнуть вот так, будучи жестко прижатой столь постыдным образом. Только бы выжить, только бы…
Дьявол. Сама согласилась на все.
Упираюсь руками в мощные бедра, инстинктивно пробую отодвинуться. Дергаюсь, содрогаюсь под напором гигантского члена. Пробую хотя бы просто сглотнуть.
— Да, продолжай, — довольно протягивает громила, а у меня не получается отстраниться даже на миллиметр. — Обрабатывай болт жестче.
Что?! Ему нравится? Это ужасно. Похоже, мои слабые подергивания, лишь усиливают его извращенное удовольствие, непонятным образом стимулируют и возбуждают. Тогда надо прекращать. Снова застыть. Замереть. Или наоборот? Стоит продолжить и заставить его быстрее все закончить?
— Ладно, — бросает амбал, сам отстраняется, полностью извлекает устрашающую дубину, разрешая жадно глотнуть кислород, задышать в полную силу, награждая желанным воздухом. — По ходу ты и, правда, редко заглатываешь у клиентов.
В его темных глазах пылает странная и пугающая одержимость, точно вечный лед раскалывается и сквозь трещины пробивается адское пламя.
Он смотрит на меня так, будто сожрать желает. Сейчас. Здесь. Немедленно. До костей обглодать.
А я не чувствую ничего. Пустота. Вакуум. Даже тошнота отступает. Просто хочется дышать и дышать, на свободу удрать.
Горячие пальцы властно поглаживают мои щеки, давят, заставляя держать рот широко распахнутым, не позволяют сомкнуть распухшие губы.
Черт. Почему он просто не может кончить? Почему никак не хочет оставить меня в покое?
— Давай, — требует амбал неожиданно тихо, будто его голос от кипучего вожделения срывается. — Разрешаю самой обсосать.
Постукивает своим исполинским отростком по моим губам, словно хочет раздразнить ответную страсть, пробудить какие-то низменные чувства, точно заигрывает.
Нет, нет. Никогда. Даже не представляю, что смогла бы…
— Вперед, — заявляет отрывисто. — Чего ждешь? Оближи. По кругу языком подвигай и внутрь всоси. Это как конфета. Как гребаный леденец.
Скорее уж палка. Здоровенный деревянный кол. Или толстая железная кочерга, которой ворочают горящие поленья в камине.
Багровая головка скользит по изломанным линиям моего рта, небрежно толкается вглубь, размазывает слюни и сопли.
Неужели ему не противно? Не мерзко?
— Может, ты сам? — выдаю, будто чужим голосом. — Ну… в горло?
— Валяй, — мрачно усмехается громила. — Твой выбор.
Пальцы жестко давят на челюсти, максимально широко открывают рот. Огромный орган врывается в глотку. Одним толчком до основания входит.
Мою голову нанизывают на член. Как насквозь мечом протыкают.
Громила начинает брать меня сокрушительными рывками. Размашисто вбивается в самую глубину. Тянет за волосы, опять расплющивает мое лицо о свой живот. Потом отталкивает и снова толкается вперед. Дает глотнуть воздух и практически сразу это право отбирает.
Похотливое животное. Агрессивный самец. Зверюга.
Тело цепенеет, отказывается повиноваться, уже и отодвинуться не пытаюсь.
Просто терплю, просто пытаюсь считать мгновения. Должен же этот гад когда-нибудь выплеснуть сперму и успокоиться. Должен же отпустить меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ублюдок не спешит. Растягивает процесс. Намеренно замедляется.
Громила постоянно меняет ритм, пробует разнообразный темп. Проклятье, он ведет себя так, будто… занимается самоудовлетворением.
Разгоряченный орган подергивается. Почти полностью покидает мое горло. Упругая головка толкается в нёбо.
Сильные мужские пальцы заставляют меня запрокинуть голову назад еще сильнее, держать в неестественном положении.
— Проглотишь до капли, — холодно выдает амбал. — Или потом с пола слизывать будешь. Языком все вычищать.
Проглочу? Что?
Миг — мощная струя ударяет в рот.
Содрогаюсь. Едва сознаю происходящее. Живот сводит тошнотворный и мучительный спазм. Мелко подрагиваю, пугаюсь до жути, потому как сперва создается впечатление, будто амбал начинает мочиться в мой рот, справляет малую нужду. Однако нет, он просто кончает. Наконец-то! Достигает пика, разряжается вязким горячим семенем.
Вздыхаю с облегчением. Все. Теперь точно все.
— Глотай, — рычит громила.
И я покоряюсь. Я почти рада происходящему. По крайней мере, он больше не будет продирать своим членом мое горло. Отвалит, отстанет. Уйдет.
Он кончил, а значит теперь не скоро захочет новых развлечений. Может, к утру. Уже завтра. А может, и вовсе за дверь вытолкает. Я ведь не дала ему всего, чего желал. Заглатывать не умею. Сосать не способна. Зачем столько мороки? Проще найти более умелую и опытную даму. Никому не нужна такая неумелая шлюха.
— Оближи, — приказывает ледяным тоном.
Послушно делаю и это. Спермы очень много. Его плоть до сих пор кажется слишком твердой. Обмякает, но как будто не до конца. Вены мерно пульсируют.
Я вдруг застываю, отшатываюсь назад, потому как мне чудится, будто от моих неумелых ласк это чудовищное орудие оживает, наливается силой и похотью.
Но так не бывает. Мужчине нужно время. Так никогда… это слишком быстро!
Амбал хохочет, замечая отражение смешанных чувств в моих глазах. Лениво поглаживает свою огромадную биту, явно готовится к новому забегу.
Опять? Он снова будет брать мое горло? Снова затолкает гигантский член до упора и будет одержимо долбиться внутрь?
Цепенею. Застываю перед ним.
— Что? — насмешливо интересуется громила. — У твоих мужиков был слабый стояк? Раз палку кинул и отвалил дрыхнуть?
Ничего не отвечаю. Просто медленно отползаю назад, судорожно двигаюсь в безотчетной попытке удрать.
Глава 11
— Куда? — криво ухмыляется амбал.
Обхватывает мои щиколотки, дергает на себя так резко, что суставы хрустят. Тянет ближе к себе, заставляет на спину завалиться. Разводит мои ноги в разные стороны.
Кричу. Просто не могу удержаться, резко выхожу из своей роли.
— Чего орешь? — мрачнеет он. — Трахаться раздумала?
— Нет! — вскрикиваю. — Просто… не надо больше. Хватит. Знаете, вы же уже… вы уже кончили, поэтому достаточно на сегодня. Нельзя дальше продолжать.
— Почему нельзя? — хмыкает.
— Я не, — запинаюсь, отчаянно пробую подобрать логичную причину, однако не справляюсь с этой задачей и просто выдаю: — Не могу!
— Течка? — щурится с подозрением. — Ну, типа… месячные начались?
Господи. Мужчина не должен о таком спрашивать. Даже у проститутки. Это ведь за гранью. Хотя о чем я?
— Давайте, — лихорадочно мотаю головой. — Давайте продолжим завтра. Не надо все сразу. Лучше растянуть наслаждение. Так гораздо приятнее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Растянем, — заверяет сладко. — И натянем.
Он склоняется надо мной, раздвигает мои бедра еще гораздо шире. Рвано дергаюсь, стараюсь вырваться. Напрасно, безуспешно.
Он что же… рассматривает меня? Там?
— Люблю выбритых девочек, — заключает амбал. — А ты еще и аккуратная. Видно, только совсем мелкие болты принимала. Нераздолбанная. Сразу понятно, меня ожидала.
