Горло сводит спазм. Пищевод выкручивает судорога.
Дышать трудно. Нереально.
Надо признаться ему. Объяснить. Сказать правду. Пока не поздно. Еще остается крохотный шанс. Но губы точно немеют. Ни звука не выдаю.
— Крови не вижу, — продолжает громила и прикасается ко мне, проводит пальцами по самой сокровенной части моего тела, вызывая внутри очередную обжигающую льдом волну. — Шнурка от тампона тоже нет.
— В-вы т-точно, — наконец удается хоть что-то вымолвить. — Точно хотите сейчас?
— А ты точно шлюха? — интересуется неожиданно холодно.
— Да, — лихорадочно киваю. — Конечно.
Амбал отпускает меня, окидывает тяжелым взглядом, не переставая ритмично поглаживать свой восставший орган.
— Потрогай себя, — произносит хрипло.
— Что? — кажется, я ослышалась.
— Проведи пальцами между ног, — повторяет он.
Придется выполнить. Иначе выдам себя. Желание клиента — закон. Верно? Черт, откуда же мне знать? Наверное, так. Раз ввязалась, надо держать эту линию.
Только как? Боже. Я действительно собираюсь с ним переспать?
Бред. Безумие. Но выбор сделан.
Перед глазами стоит толпа тех бритоголовых упырей. Вряд ли они будут обращаться со мной нежно и обходительно. Еще и товарищей позовут.
Опираюсь ладонями о матрас, сдвигаю бедра, поджимая колени к груди.
— Круто, — заключает амбал. — Дразнишь меня.
Опускается на постель, накрывает мои нервно подрагивающие коленки своими ладонями, грубо раздвигает ноги, подтягивает ближе к себе. Через секунду раскаленный член прижимается к лону.
Воздух сразу покидает легкие. Пытаюсь глотнуть кислород и не могу. Ничего не удается.
Громила опять не торопится брать меня. Просто поглаживает затвердевшим органом, скользит упругой головкой по моим складкам, надавливает на чувствительную точку, заставляя подскочить от неожиданности, дернуться. Тут же удерживает, жестко и непреклонно, не разрешает вырваться из горячего плена.
— Привыкай, — бросает амбал. — Вот твой единственный дружок на долгие месяцы. Мой член будешь своими дырками обслуживать. Про других мужиков забудь. Измены не терплю.
Долгие месяцы? О чем он сейчас? Какие еще месяцы? Почему долгие? Зачем ему удерживать меня в заточении?
Я же просто шлюха. Я…
— Месяцы? — переспрашиваю глухо.
— Я думал быстрее будет, — ухмыляется громила. — Но ты умеешь раздразнить аппетит, распалить и за секунду член поднять.
— Что? — бормочу пораженно. — Я даже… я не пыталась…
— Я люблю баб посмелее, — хмыкает. — Чтоб сразу болт под корень заглатывали, а потом раком вставали, жопу подставляли. Но признаю, в этой твоей показной неопытности тоже что-то есть. Резьбу на раз срывает. Не помню, чтобы девки похожие концерты закатывали. Талантливая ты.
Господи. Боже мой.
Ладно. Во всяком случае, он готов меня защищать. Долго. Несколько месяцев. А там другие и забудут про долг. Да? Надеюсь. Хочется верить.
Только бы все произошло быстро. Раз — и конец. А потом… потом я просто сделаю вид, будто это не со мной случилось.
Его член продолжает прикасаться ко мне. Постукивать, поглаживать, обводить, выводить греховные узоры, пачкать смазкой.
А вдруг… вдруг я забеременею от этого мужчины?
Паника захлестывает в момент. Представляю подобный исход и сотрясаюсь от ужаса. Страх пожирает нутро.
Снова дергаюсь. Лихорадочно и отчаянно. Пробую выползти из-под мускулистого тела, которое нависает надо мной нерушимой и мрачной скалой.
— Не рыпайся, — хрипло заявляет амбал. — Я не стану в тебя кончать. Выдерну член и на живот сперму спущу. Дальше буду в резине трахать, но первый раз хочу хорошо тебя прочувствовать. Продрать.
В первый раз.
Я сглатываю настолько резко и гулко, что больно становится. Ощущение, точно огромный болт снова в глотку ввинчивается, до самого основания заходит. Глаза полосует резкая боль.
Я не так это представляла. Черт. Вообще, не представляла…
— Ну завязывай ты целку из себя строить, — цедит сквозь зубы здоровяк, шлепает своим возбужденным членом по моему животу. — Я силой никого не принуждаю. Захочешь свалить — не держу. Вперед.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я, — осекаюсь и судорожно шепчу: — Все хорошо.
— Вижу, — заключает насмешливо. — Потекла же, мокрая насквозь. Уже готова к дикой скачке. Вся хлюпаешь.
Щеки горят огнем. Пылают.
Потекла… он издевается, да?
Я не могла. Нет, нет. Я не хочу его, не знаю и не понимаю. Если там что-то и потекло, то это чисто физиологическая реакция организма. Бесконтрольный рефлекс. Результат стресса. Шок.
Глава 12
Амбал накрывает мои груди своими горячими ладонями, сжимает, заставляя нервно всхлипнуть, издать безотчетный стон.
Мысли сбиваются. Путаются окончательно.
Опять своего бывшего вспоминаю. Илья. Илюша. Спокойный. Тихий. Совершенно безопасный. Он и за руку меня взять стеснялся, обнимал редко, а когда прижимал к себе и начинал целовать, то я практически ничего не ощущала. Не было у него такого здоровенного члена, чтоб моментально в трепет вгонял, заставлял содрогаться одним лишь касанием. Мой парень был абсолютно аморфным, близости не требовал.
А этот дикарь напролом прет.
Точно танк. Бульдозер. Бездушный робот. Машина для грубого и беспощадного секса. Бесчувственный автомат.
Он наваливается сверху, распластав трепещущее тело на кровати, разводит мои ноги еще шире, буквально обворачивает вокруг своего железного торса. Смотрит прямо в глаза, прожигая насквозь, припечатывая к постели, подавляя и разрушая.
Мощный. Сильный. Горячий.
Он как огонь. Сожжет дотла. Вмиг охватит, в пепел обратит, даже сам не заметит. Он уничтожит. Резко и быстро. Навечно. Навсегда.
Хочу закрыть веки. Отвернуться. Хочу не видеть его. Представить кого-то другого. Нормального мужчину.
Кого? Илью? Моего Илюшу?
Нет, бывшего я не любила, никаких сильных чувств к нему не испытывала, потому и стала инициатором расставания.
Боже. Я так долго ждала. Я хотела быть только с любимым. Мечтала. Хотела чего-то настоящего. Серьезного, важного. Чтоб раз и на всю жизнь. Как у моих родителей и произошло. Притяжение с первого взгляда.
А в итоге оказываюсь под этим варваром. Чужим и жутким. Мрачным. Громадным. Безжалостным и жестоким к своим врагам.
Его руки беззастенчиво шарят по моему телу. Жадно. Алчно. По-хозяйски. Заявляя свои права без тени сомнения.
Даже дернуться не могу. Скованна и парализована. Отчетливо представляю, как он этими руками людей избивает. Челюсти ломает, кости дробит, в кровавое месиво обращает. Убивает.
Наконец, выгибаюсь. Чисто рефлекторно дергаюсь. И практически сама на огромный агрегат нанизываюсь. Самым своим уязвимым местом ощущаю вздыбленную плоть, твердую и непреклонную, созданную карать. Вскрикиваю.
— Вот, — довольно заключает громила, подхватывая меня под ягодицы. — Вижу, не терпится.
— Д-да, — зубы отбивают барабанную дробь, вдоль позвоночника струится жидкий лед, обжигает чувствительную кожу. — Быстрее. П-прошу.
— Ха, — порочно ухмыляется. — Быстро не выйдет. Сочная ты деваха. Такую полагается часами растрахивать. До утра сыт не буду. Выдолблю по первое число.
— До утра? — повторяю потрясенно.
— Лови момент, — хмыкает.
Упираюсь ладонями в широкую грудь, свитую из железных мышц. Очень стараюсь подготовиться к грядущему. Принять происходящее, смириться с неизбежностью.
Лучше так. С ним. С одним. Что еще могу сделать? Как еще себя защитить? Только продать. Заложить тело, предать душу. Выход лишь такой.
Амбал широко усмехается. Скалит зубы с явной издевкой. И жестко толкается в меня, вгоняет пульсирующий член внутрь единственным ударом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мои губы немеют. Глаза наполняются слезами. С шумом втягиваю воздух, но вдохнуть никак не удается.
Впечатление, точно меня насквозь прорезает. Аж до позвоночника, до поясницы, до самой попы прошибает. Вспарывает и надвое разрывает толстым металлическим прутом.
