Смущение и нерешительность исчезли, как будто их никогда и не было. Это совсем не то место, которое она хотела бы для Ризы. Для своей дочери она желала гораздо больше того, что у нее было. Она не хотела, чтобы Риза носила залатанную и линялую одежду, вышла замуж от отчаяния, или пропустила удовольствия жизни, потому что все свободное время потрачено на хозяйственные заботы.
Дерек увозил ее от всего этого, но она не станет полагаться на него. Однажды она уже совершила ошибку, доверившись мужчине, но больше этого не повторится. Кэтлин решила, что как только оправится от родов и Риза окрепнет, то найдет работу, будет экономить деньги и лучше заботиться о себе. Если Дерек когда-нибудь уйдет от нее, как Лэрри, она не останется без гроша в кармане и без возможности обеспечить себя всем необходимым. Риза никогда не узнает, что такое голод или холод.
Пять часов спустя Кэтлин лежала на белоснежной больничной кровати, глядя в цветной телевизор, прикрепленный к стене. Ее частная палата была почти роскошной, с собственной ванной и парой удобных кресел, маленькими картинами маслом на стене и свежими цветами на ночном столике. Бураны не дошли так далеко на юг, в Даллас, и из окна она могла видеть синее небо с несколькими колючими облаками.
Ризу поместили в отделение для новорожденных, к сотрудникам, незамедлительно повинующимся распоряжениям Дерека. Саму Кэтлин обследовала жизнерадостная акушерка по имени Моника Сэдли, которая ясно дала понять, что состояние у пациентки превосходное.
— Ничего другого я и не ожидала, — небрежно заметила доктор Сэдли. — Только не с доктором Талиферро, если он позаботился о вас.
Доктор Талиферро. Умом Кэтлин понимала, что он доктор, но практически не осознавала этого, пока не увидела его здесь, в этой обстановке, где его глубокий голос бодрым тоном отдавал команды, и каждый старательно выполнял их. Она ведь видела его в джинсах, ботинках, обычной рубашке и тяжелом шерстяном пальто, но после прибытия в больницу он принял душ, побрился, затем переоделся в свежую одежду, которую держал в кабинете именно для таких ситуаций. Он позаботился о Ризе, затем навестил Кэтлин, чтобы заверить ее, что поездка никоим образом не навредила малышке.
Он был тот же самый и все-таки совсем другой. Возможно, дело в одежде: темные слаксы, белая рубашка и синий в полоску галстук, плюс больничный халат, надетый сверху, и стетоскоп вокруг шеи. Типичная одежда врача, но впечатление заставило затрепетать. Кэтлин не могла удержаться от воспоминаний света от камина, мерцающего на его блестящих мускулистых плечах, или твердого точеного безупречного профиля, когда он смотрел на ребенка на своих руках.
И очень трудно было принять тот факт, что она согласилась выйти за него замуж.
Каждые несколько часов Кэтлин надевала халат и шла в отделение для новорожденных, где Ризу вынимали из инкубатора и отдавали ей для кормления. Вид других хрупких младенцев, некоторые из которых казались намного меньше Ризы, потрясал. Они были уложены в небольшие стеклянные кабины с разными трубками, проникающими в их крошечные голые тела, в то время как маленькие вязаные шапочки покрывали головы. Слава Богу, Риза достаточно сильна, чтобы есть самостоятельно!
В первый раз, когда Кэтлин пришла покормить свою дочь, ее отвели к креслу-качалке в маленькой комнате подальше от других младенцев и принесли Ризу.
— Так вы мать этой маленькой красавицы, — сказала молодая медсестра, положив Ризу в нетерпеливые руки Кэтлин. — Она восхитительна. Никогда не видела так много волос на новорожденном, и взгляните, какой они длины! Доктор Талиферро поднял нас по тревоге, как будто у нас тут воздушный налет, пока мы не разместили ее со всеми удобствами. Он на самом деле принимал ее?
Слабый румянец разлился по щекам Кэтлин. Так или иначе, казалось слишком интимным обсуждать это, даже учитывая, что роды были обычным явлением для сотрудников больницы. Но молодая медсестра смотрела яркими выжидающими глазами, так что Кэтлин неловко ответила:
— Да. Мой грузовик соскользнул с дороги из-за снежной бури. Дерек ехал мимо и наткнулся на меня.
— Боже мой, как романтично!
— Наличие ребенка? — спросила Кэтлин скептически.
— Милая, если помогает доктор Талиферро, то и рытье канавы станет романтичным! Он — это просто нечто, правда? Все младенцы каждый раз знают, что именно он держит их. Они никогда не пугаются и не кричат у него на руках. Иногда он остается здесь на всю ночь с ребенком в критическом состоянии, баюкая его и разговаривая с ним, ни на минуту не спуская с него глаз, и многие младенцы выжили благодаря его заботе, хотя никто не давал им больших шансов.
Казалось, что медсестра поклоняется Дереку, как герою, или, возможно, это нечто большее. Он невероятно красив, а больница просто питомник для романов. Это встревожило Кэтлин; с чего это она даже подумала о бракосочетании с мужчиной, которого постоянно будут преследовать и соблазнять?
— Вы давно работаете в этой больнице? — спросила она, пытаясь изменить предмет разговора.
— Чуть больше года. Мне здесь нравится. Эти крошечные младенцы нуждаются во всей помощи, которую могут получить, и, конечно, я босиком прошла бы по горячим углям, чтобы иметь возможность работать с доктором Талиферро. Больницы и клиники всей страны боролись, чтобы заполучить его.
— Почему? Разве он не слишком молод, чтобы иметь такую репутацию?
Она не знала, сколько ему лет, но предположила, что не больше тридцати пяти, возможно, еще меньше.
— Он моложе большинства врачей, но закончил колледж, когда ему было девятнадцать. И был лучшим на своем курсе в медицинском; проходил ординатуру в одном из лучших в стране травматологических центров, затем изучал неонатологию у Джорджа Оливера, который также является одним из лучших специалистов. Думаю, ему тридцать два.
Было странно узнавать таким способом о своем будущем муже от незнакомого человека и еще более странно обнаружить, что его считают медицинским гением, одним из тех редких докторов, чье имя в списке сотрудников моментально вызывает доверие к больнице. Чтобы скрыть выражение лица, Кэтлин посмотрела на Ризу и мягко погладила щечку ребенка.
— Он просидел всю ночь, держа Ризу, — услышала она собственный странный голос.
Медсестра улыбнулась.
— Он такой. И сейчас все еще находится здесь, хотя должен идти домой спать. Но это доктор Талиферро: сначала позаботится о младенцах, потом о себе.
Когда Кэтлин вернулась в свою палату, то продолжала думать о том, что медсестра рассказала ей, и о том, что Дерек говорил ей. Он сказал, что хочет Ризу. Это достаточная причина, чтобы жениться на женщине, которую не любит, когда мог бы жениться на любой женщине, которую захочет, и иметь собственных детей? Конечно, он еще сказал, что в конечном счете ожидает иметь полноценные супружеские отношения с ней, а это означает, что он собирается спать с ней, так что можно предположить, что он также собирается иметь от нее детей. Но почему он настолько уверен, что никогда не влюбится в кого-то и не захочет жениться?
