Нелегко будет научить Кэтлин любить, но Дерек смотрел на нее, на ребенка в ее руках и понимал, что не откажется от этой идеи.
Глава 3
Кэтлин не могла вспомнить, когда раньше была так измучена; тело казалось свинцовым от истощения, в то время как сознание как будто плавало, разъединенное с материальным миром. Только ребенок в руках был реальным. Она смутно помнила, что Дерек делал с ней, невероятную уверенность и мягкость его рук, но чувствовала себя так, словно он возился с кем-то другим. Даже болезненный укол при наложении швов и твердое массирование живота не встряхнули ее. Она просто лежала, слишком уставшая, чтобы переживать о чем-то. Когда наконец он вымыл ее, переодел в чистую сорочку и сменил простыни на матрасе, она вздохнула и провалилась в сон с внезапностью выключаемого света. Кэтлин понятия не имела, как долго отдыхала, прежде чем он разбудил ее, осторожно приподнял в сидячее положение и прислонил к себе, пока она кормила ребенка. Он буквально держал ее саму и ребенка, сильные руки поддерживали их. Голова лежала на его широком плече, и не было сил поднять ее.
— Извини, — пробормотала она. — Я не смогу сесть.
— Все в порядке, дорогая, — сказал он, глубокий голос проникал в нее и успокаивал все смутные опасения. — Ты упорно трудилась и вполне заслужила право немного полениться сейчас.
— С ребенком все хорошо? — сумела пробормотать она.
— Она ест как свинка, — ответил он, пряча за смехом беспокойство, и Кэтлин снова провалилась в сон, как только он уложил ее спиной на матрас.
Она даже не почувствовала, как он забрал у нее ребенка и снова застегнул рубашку.
Дерек долго сидел, качая ребенка на руках. Малышка весила опасно ниже нормы, но казалась замечательно сильной для своего размера. Она дышала самостоятельно и могла сосать грудь, что было его двумя самыми большими заботами, но все же была слишком крошечной. Он предположил, что ее вес приблизительно два килограмма: слишком маленький, чтобы обладать способностью регулировать собственную температуру, потому что у нее не было необходимого жира в теле. Поэтому он укутал ее потеплее и поддерживал огонь в камине сильнее, чем необходимо.
Спокойные золотисто-карие глаза пылали, пока он смотрел вниз на крошечное личико, попав во власть рассеянных огромных голубых глаз новорожденной. Недоношенные младенцы имели одновременно старческий и странно нестареющий взгляд, их как будто кукольные лица испытывали недостаток в приятной упитанности, что указывало на хрупкую изможденность лицевой структуры. Даже в этом случае он мог сказать, что девочка обещает стать красоткой — с материнскими чертами лица и теми же самыми густыми черными волосами.
Дерек дорожил каждым крошечным хрупким пациентом, но этот упрямый маленький боец проник в сердце. Возможно, потому, что он смотрел и видел в ней ее мать, которая тоже была бойцом. Ей пришлось стать такой: нелегко в одиночку переживать беременность, что, очевидно, и произошло. И когда начались роды — слишком рано, — вместо того, чтобы остаться здесь, где она сама была бы в безопасности, она рисковала собственной жизнью, пытаясь добраться до клиники, где ребенку оказали бы медицинскую помощь.
Он не смог сдержать удивления по поводу отсутствующего мистера Филдса и впервые в жизни почувствовал, что ревность сжигает его, потому что неизвестный мужчина, по крайней мере, какое-то время получал любовь Кэтлин. Дерек спрашивал себя, что с ней случилось, что поместило в глаза эту осторожность и заставило выстроить стены в мыслях. Он знал, что они были там; он мог ощутить их. Эти барьеры вызвали в нем желание обнять ее и укачивать в своих руках, утешать, но он понимал, что она не станет приветствовать его близость.
Ребенок запищал, он посмотрел вниз и увидел, что глазки открыты, и малышка смотрит на него с крайне сосредоточенным выражением лица человека с плохим зрением. Он засмеялся и прижал ее к себе поближе.
— Что, милая? — нараспев произнес он. — Снова хочешь есть?
Поскольку ее желудок был слишком мал, она нуждалась в намного более частых кормлениях, чем нормальный новорожденный.
Дерек взглянул на Кэтлин, которая все еще глубоко спала. Идея приняла отчетливую форму. Одними из характерных черт Дерека были способность устанавливать долгосрочные цели и не позволить ничему сбить себя с курса, что часто заставляло его мать чувствовать, словно она имеет дело с непреодолимой силой, а не с ребенком. Когда он хотел чего-то, то упорно шел к этому. И вот теперь он хотел Кэтлин. Его сразу потянуло к ней, его интерес был порожден таинственной, но неоспоримой химической реакцией, которая заставляет животных спариваться и производить потомство; люди тоже не являлись исключением, и его собственное либидо было вполне здоровым. Ее беременность не ослабила его влечения, а скорее усилила каким-то первобытным образом.
Тогда, в процессе схваток и родов, влечение изменилось и приобрело не только физическую, но и эмоциональную силу. Они были командой, несмотря на сдержанность Кэтлин. Этот ребенок стал его ребенком; он ответственен за его жизнь и благополучие. Девочка вышла из теплого тела матери в его руки. Он первым увидел ее, держал ее, смеялся над разъяренными воплями и положил на грудь матери. Малышка, бесспорно, была его ребенком. Теперь его цель состояла в том, чтобы сделать своей и ее мать. Он хотел, чтобы Кэтлин смотрела на него с той же бурной нежной любовью, которую выказывала своему малышу. Он хотел зачать следующего младенца, который будет расти в ней. Он хотел научить ее смеяться, разрушить недоверие в глазах, заставить ее лицо сиять от счастья.
Он должен жениться на ней, без всяких сомнений.
Ребенок запищал снова и с большей требовательностью.
— Хорошо, мы разбудим маму, — пообещал Дерек. — Ты мне поможешь с моим планом, правда? Нас ведь двое, и мы окружим ее такой нежной заботой, что она забудет, что когда-то была несчастна.
Он разбудил Кэтлин, прежде чем ребенок начал вопить всерьез, и осторожно поддерживал женщину в сидячем положении так, чтобы она смогла покормить ребенка. Она была все еще очень слаба, но казалась более внимательной, чем раньше. Кэтлин держала ребенка у груди, поглаживая атласную щечку одним пальцем, глядя вниз на свою дочь.
— Который час? — спросила она полусонно.
Дерек передвинулся, чтобы взглянуть на наручные часы.
— Почти девять.
— И всего-то? Я чувствую себя так, будто проспала много часов.
Он засмеялся.
— Так и есть, дорогая, ты была измучена.
Ясные зеленые глаза Кэтлин обратились на него.
