— Она такая красивая, — прошептала она. — С ней все хорошо?
— С ней все прекрасно, но ее надо поместить в инкубатор, пока она не наберет в весе примерно семьсот грамм. Ее надо подкормить, что может занять еще пару недель.
— Пару недель! — эхом отозвалась ошеломленная Кэтлин. — Ей необходимо пребывание в больнице в течение двух недель?
Его взгляд стал твердым.
— Да.
Кэтлин отвернулась, руки сжались в кулаки. У нее не было никакой возможности оплатить двухнедельное пребывание в больнице, но она прекрасно осознавала, что выбора нет. Жизнь Ризы была все еще очень хрупкой, и она сделает все что угодно, вообще все что угодно, чтобы сохранить жизнь своего ребенка.
— В клинику, в которую ты собиралась ехать, переведены средства для ухода за ней? — спросил Дерек.
Еще одна проблема. Она сглотнула.
— Нет. У меня … у меня нет медицинской страховки. Я собиралась оформить ее попозже, когда вернусь домой.
— Не волнуйся об этом, — успокоил он, — я что-нибудь придумаю. А теперь ложись, милая, и позволь мне осмотреть тебя. Я хочу удостовериться, что с тобой все в порядке.
Это было достаточно плохо днем раньше, когда она рожала, но теперь все стало гораздо хуже. Тогда она нуждалась в неотложной медицинской помощи, теперь — нет. И снова у нее появилось ощущение, что он сделает точно так, как решил, независимо от любых возражений, которые она выскажет, так что, не отрываясь, Кэтлин смотрела на огонь, пока он обследовал ее и твердо мял живот.
— У тебя хороший мышечный тонус, — произнес Дерек одобрительно. — Тебе пришлось бы гораздо труднее, если бы ты не была такой сильной.
Если она и была сильной, то это сила выработалась годами тяжелого труда на маленьком запущенном ранчо и долгими часами беготни официанткой. Курорты и гимнастика были вне ее опыта.
— Что мы будем делать теперь? — спросила она. — Ждать?
— Нет. Ты достаточно окрепла, чтобы перенести поездку, а мы не можем себе позволить сидеть и ждать, пока подключат телефон. Я собираюсь завести джип, обогреть салон, и затем доставлю тебя и ребенка в больницу.
Кэтлин почувствовала мгновенную панику.
— Ты хочешь вынести ребенка?
— Придется. Мы будем держать ее в тепле.
— Мы можем держать ее в тепле и здесь.
— Ей надо в больницу. Сейчас с ней все хорошо, но для недоношенного ребенка все может измениться в мгновение ока. Я не собираюсь рисковать ее жизнью.
Кэтлин не могла справиться с естественным страхом матери и подвергнуть хрупкого ребенка опасности. Не было никаких сообщений, какие дороги закрыты или как долго им придется добираться до больницы. Что, если они снова собьются с пути и попадут в аварию?
Наблюдая, как в ней растет паника, Дерек потянулся и твердо взял ее за руку.
— Я не позволю ничему случиться, — сказал он спокойно, как будто читал ее мысли. — Одевайся, пока я заведу джип и приготовлю что-нибудь на завтрак. Разве ты не голодна? Ты ничего не ела с тех пор, как я нашел тебя вчера.
Только сейчас она поняла, насколько опустошенной была; странно, что даже ощущение голода вытеснилось всем, что случилось. Она переоделась в ледяной спальне, поспешно натянула сначала одни брюки, потом другие, и еще больше расстроилась, когда обнаружила, что все они слишком маленькие. Наконец откопала одну из первых пар брюк для беременных, которые купила, когда джинсы стали малы. Собственное тело казалось незнакомым. Это было непривычно: не иметь увеличившийся тяжелый живот, посмотреть вниз и увидеть пальцы ног. Ей пришлось двигаться осторожно, но она смогла надеть носки и ботинки, не крутясь в неуклюжих изгибаниях. Однако она потеряла прежнюю стройность, и это смущало.
Надев белую хлопчатобумажную сорочку и фланелевую рубашку сверху, Кэтлин провела щеткой по спутанным волосам и покинула спальню, слишком холодную, чтобы задерживаться там и волноваться о внешности. Она рассеянно признала, что Дерек успешно отвлек ее от спора: она сделала именно то, что он приказал.
Когда она вошла на кухню, он оторвался от умелого приготовления супа и бутербродов, чтобы улыбнуться ей.
— Странно себя чувствуешь в одежде не для беременных?
— Я надела одежду для беременных, — ответила она и слабое, чисто женское отчаяние проявилось в глазах и голосе. — Очень необычное чувство — способность увидеть собственные ноги.
Изменяя предмет разговора, она спросила:
— Снаружи и в самом деле ужасно холодно?
— Около двадцати градусов, но небо очистилось.
— В какую больницу ты нас повезешь?
— Я думал об этом. Я хочу положить Ризу в свою больницу в Далласе.
— Даллас! Но это…
— Там я смогу лично наблюдать за ее здоровьем, — спокойно прервал Дерек.
— Это слишком далеко, — сказала Кэтлин, выпрямляясь. Ее зеленые глаза были полны горького признания. — У меня нет возможности заплатить. Просто отвези нас в благотворительную клинику.
— Не волнуйся о деньгах. Я же сказал тебе, что обо всем позабочусь.
— Это все равно благотворительность, но я предпочитаю быть обязанной больнице, а не тебе.
— Ты ничего не будешь должна мне.
Дерек отвернулся от старой дровяной печи и в упор посмотрел на нее, внезапно Кэтлин почувствовала всю силу его золотисто-карего пристального взгляда, жесткого и непреклонного, подчиняющего его желанию.
— Ничего, если выйдешь за меня замуж.
Глава 4
Слова зазвучали в голове Кэтлин, как звон колокольчика.
— Выйти за тебя замуж?
— Правильно.
— Но… почему?
— Если ты выйдешь за меня, то Риза получит уход и заботу, в которой нуждается. Я женюсь на тебе: так я смогу получить Ризу. Ты ведь ни в кого не влюблена, правда?
Она ошеломленно покачала головой.
— Я так и думал. Полагаю, что влюбился в твою дочь в ту минуту, когда она попала в мои руки. Я хочу быть ее отцом.
— Я вообще больше не собираюсь выходить замуж!
— Даже ради Ризы? Если ты выйдешь за меня, тебе не придется больше волноваться о деньгах. Если хочешь — давай сначала оформим добрачный договор; я обеспечу ее, оплачу колледж.
— Ты не можешь жениться на мне только потому, что хочешь моего ребенка. Женись на ком-нибудь еще и получишь собственных детей.
— Я хочу Ризу, — ответил Дерек с пугающе неумолимым спокойствием.
Тревога начала заполнять ее, потому что она поняла: он никогда не отклоняется от установленного для себя курса.
— Подумай, Кэтлин. Ей сейчас необходима помощь, и дети нуждаются в сильной поддержке в течение многих лет. Я такое чудовище, что ты не можешь выдержать мысль о том, чтобы выйти за меня замуж?
