больше, товарищ инспектор!
— То-то и оно...
— Я могу взять библию? — спросил Флитчер. — Или ее вы тоже конфискуете?
— Не торопитесь, — ответил Сергей. — Присядьте. Надо составить акт, — и он внимательно поглядел в глаза боцмана. — А про портфель не спрашиваете?
— Что? — Флитчер покраснел, усаживаясь в кресло, напротив письменного стола. — Да, разумеется, и портфель.
Сергей перелистал плотный том:
— О! А библия-то не простая...
Сразу за Ветхим Заветом было вклеено другое издание — иеговистский журнал «На страже», изданный в Бруклине.
— Сколько таких томов вы продали?
— Четыре.
— А сколько еще осталось? По-моему, они вам мешают зашнуровывать ботинок, господин боцман!
Флитчер побелел. Вялыми движениями, словно человек, обессиленный тяжелой болезнью, он расстегнул плащ, достал из-за пояса еще четыре тома.
— Все для личного пользования? — усмехнулся Сергей и добавил: — А вы похудели!
На дальнейшие вопросы Джеймс Флитчер отвечать отказывался.
— Мне это неинтересно. Я только хотел сделать бизнес. Свой небольшой бизнес.
«Тут он правду, наверное, говорит», — подумал Сергей, доставая бланк «Акта о контрабандном деле».
«Распространение антисоветской литературы — для него просто бизнес. Хозяева платят... Библии! Бизнес — вот их библия!»
— Мне надо идти, — встал Сизов, восхищенно глядя на инспектора: «Как он его!..»
Сергей протянул ему руку:
— Спасибо вам.
«Только с торговцами»
И снова — почта.
Увидев Сергея, девушка, штемпелевавшая конверты, улыбнулась ему, как знакомому:
— Хорошо переносите нашу осеннюю погоду? Москвичи не сразу привыкают.
Сергей кивнул:
— Да, погода сложная...
Она стукнула тяжелым штемпелем по конверту, от которого тотчас взлетело облачко белой пыли, хотела что-то сказать, но отвернулась... и сладко чихнула.
— Будьте здоровы! — галантно поклонился Сергей.
— Спасибо!.. А, все эти заграничные отправления!.. — Девушка снова стукнула штемпелем и снова чихнула.
— Придется вам попросить у начальника почты противогаз.
Девушка, рассмеявшись, заколотила штемпелем. И каждый раз, после удара, взвивалось облачко пыли.
Сергей машинально читал адреса на конвертах: «США, Буффало, Джону Тчинскому», «Рим, Италия, Беццуочи», «Мистеру Голдшлагу, Балтимора, США». Девушка опять отложила штемпель, судорожно вытащила платок и уткнулась в него. Сергей взял конверт, взвесил его на ладони и пошутил:
— Уж не пудрой ли вы его нашпиговали?
— Какой пудрой? Тальк. Как заграничные отправления — так мучение!
Сергей хлопнул по конверту, поднялось белое облачко.
Глаузинь, проходя мимо, спросил:
— Переквалифицируешься?
И тут Сергей вспомнил Рыбника, его выставку, руки, пересыпающие марки тальком.
— Вольдемар Августович, — Сергей даже не мог сдержать дыхания, так он волновался. — На кого у нас зарегистрирован на почтамте абонементный почтовый ящик 242?
Глаузинь внимательно посмотрел на него:
— Что случилось?
— Тальк!
— Тальк?
— Тальк! Вы понимаете — тальк! Им же пересыпают марки, чтобы не склеивались. А этих конвертов сорок штук!
Глаузинь набрал номер телефона начальника почтамта.
Он выслушал ответ, повернулся к Сергею, пожевав нижнюю губу, достал мундштук, сигареты.
— 242-й почтовый абонементный ящик для заграничных отправлений...
— Ну-ну?
— ...зарегистрирован на имя Куралюна!
Вечером арестованная по распоряжению следователя Вольфсона корреспонденция была доставлена в прокуратуру.
Вольфсон дернул шнур и открыл форточку:
— Для некурящих! — и покосился на Николая Петровича Костюкова, осторожно отодвигавшего от себя массивную пепельницу.
— Так начнем, товарищи? — он поудобнее уселся в кресле и отрезал ножницами край конверта: на стол выпали марки. Следователь просмотрел их и, развернув письмо, поднял глаза на таможенника. — После предварительного расследования по материалам, представленным вами, я дал распоряжение об обыске. И вот...
...Куралюн сложил письма в аккуратную пачку, закурил и, сидя за столом, некоторое время посматривал на конверты. У него были глаза гурмана, разглядывающего любимое блюдо.
Шестнадцать штук. Сегодняшняя почта. Сейчас он их вскроет и прочтет. Потом сделает необходимые расчеты и запишет все вот в эту книгу. Затем возьмется за ответы на эти шестнадцать плюс три, оставшиеся со вчерашнего дня.
Он посмотрел в окно. Люди переходили улицу на перекрестке, шли мимо, ждали на остановке троллейбус. У каждого — свои дела, а все вместе — толпа... Куралюн даже глаза прикрыл: так остро он почувствовал свою значительность.
Кто он? Для всех — маляр. (К сожалению, в наше время требуют справку с места работы. Без бумажки могут быть неприятности, а они не для умных людей!)
Да, маляр... Он усмехнулся и, ощутив дразнящее нетерпение, погасил сигарету — стал перебирать конверты. Письмо от английской фирмы «Оскар Лимитед». Его хочется прочитать в первую очередь. Но... прежде всего работа, прежде всего — быть в курсе очередных операций. А письмо от «Оскар» можно положить вот сюда и, работая, иногда на него посматривать: поднимает настроение.
Он взял ножницы, аккуратно, по самому краешку надрезал пухлый конверт и долго разглаживал на столе плотный лист бумаги с двумя каллиграфическими штемпелями по углам: слева — «А. Кинг, торговец марками», справа — «7. Литтрс роад Шенклинс. Уайт».
«Дорогой мистер Куралюн!
Большое спасибо за марки, которые я получил несколько дней назад. Посылаю вам обещанное. Стоимость — 3 фунта 12 шиллингов 2 пенса. Это обременяет вас кредитом в 1 фунт 13 шиллингов 2 пенса. Наилучшие пожелания!»
Куралюн с минуту рассматривал полученные марки, потом, легонько вздохнув, записал в графе «должен»: 1 фунт 13 шиллингов 2 пенса.
Кто следующий?
«Рокот Стэмпс Регистр, Канада... Дорогой мистер Куралюн! Большое спасибо за письмо. Я счастлив, что мы с этого времени начнем делать большие дела...»
«Большие дела!» — Он опять от удовольствия прикрыл глаза.
Большие дела начались с маленького объявления в одном из зарубежных журналов. Оно было скромным, в нем говорилось только, что филателист Ф. Куралюн, проживающий в Риге, хочет обмениваться марками с коллекционерами других социалистических стран. Марки в таких случаях наклеивались на конверты и гасились. Но он очень скоро понял, что настоящий бизнес делается иначе. Его следующее объявление в одном западногерманском журнале было куда программнее первого: «Желаю обмена только с торговцами. Могу давать новинки СССР...»
И количество связей сразу выросло — теперь у него 60 корреспондентов за границей, в западных странах, — вдесятеро больше, чем было вначале!
«...Сообщаю Вам новые адреса, по которым можно посылать марки: мистера Джона Байера и миссис Люсиль Базине...»
Что же, он запишет. Правда, это не торговцы, а просто коллекционеры, но можно попробовать и с ними, посмотреть, как они будут
