«Девочка в платьице черном, чавкая…»
До чего же вовремя вспомнилась Юлечкина глупая страшилка! Зойка встрепенулась, моргнула — и черви исчезли, втянулись обратно в зрачки Страхова. Теперь у него были обыкновенные глаза — какого-то противного красновато-карего цвета.
Да нет, Зойке все это почудилось! Не могут черви выползать из человеческих глаз. Конечно, если он не «мертвый труп», как написано в этом дурацком стишке. А Страхов вполне живой, у него самые обыкновенные карие глаза, а белки красноватые, возможно, потому, что, Страхов сегодня плохо спал. Вот глаза и покраснели.
Это было очень разумное объяснение, но больше находиться в обществе Страхова Зойке не хотелось. Она повернулась и пошла по коридору к выходу из травмпункта.
Через несколько шагов оглянулась, увидела, что Страхов скрылся в своем кабинете, и стукнула в первую попавшуюся дверь.
— Войдите! — отозвался шамкающий голос.
Зойка вошла и оказалась в перевязочной.
Посреди громоздилась каталка, на стеллажах — металлические банки. В углу стояла маленькая, сухонькая санитарка в застиранном белом халате и низко, на самый лоб, повязанной косынке, напоминающей грязно-белую бандану. Пахло в кабинете мокрой известкой — как в квартире сразу после побелки. Или как пахнет в классе, когда доску вытерли грязной тряпкой и остались густые разводы мела. Только здесь запах был еще более сырой и как бы немножко земляной…
Санитарка при виде Зойки довольно ухмыльнулась и прошамкала:
— Никого ты не найдешь! Нету тут никаких бесов!
И захохотала.
Зойка хлопнула глазами. Да ведь эта мамаша Страхова! Та древняя-предревняя старуха, которая Костю Константинова назвала костью и сказала, что не возьмет в толк, кого Зойка ищет. И назвала ее дитятком!
На самом деле, конечно, всякое в жизни бывает. Старуха могла оказаться не столь уж древней, а вполне работоспособной. Надоело ей сидеть на пенсии и в телевизор таращиться — вот и пошла работать санитаркой. Сын ее пристроил в травмпункт. В этом не было ничего особенного.
Особенное было в радостном выражении ее маленьких глазок, которые тонули себе в морщинах, но при виде Зойки вдруг стали огромными, черными, радостными. В них словно бы зашевелились такие же черви, какие Зойка видела в глазах ее сына. И зашевелились в ее руках загипсованные бинты, словно змеи, которые готовы поползти к Зойке и загипсовать ее, задавить тяжелыми, сырыми, вонючими своими витками…
Она видела какой-то фильм… про человека, которого запеленали гипсовыми бинтами как мумию… И он умер в страшных муках…
Почему мамаша Страхова не удивилась, увидев Зойку? Откуда она знала, что та придет? Почему сказала: «Нету тут никаких бесов»?
Может, она ведьма, которая знает все наперед? Она ведьма, а сын ее — вампир. Правда, энергетический — но, может, и ведьмы энергетические бывают?
Запах мокрой известки вдруг показался отвратительно удушающим. Зойка вылетела в коридор.
Лишь только дверь в перевязочную захлопнулась, как стало легче. Мигом! Темная паника ушла. И мысли прояснились.
Бояться стыдно. Ведь все просто! Все объяснимо!
Старуха не удивилась ее появлению, потому что сын ей только что позвонил и сообщил, что неугомонная соседская девчонка пришла в травмпункт и ищет рыжего доктора. Сын науськал ее сказать, будто никакого доктора с татуировкой BES здесь нет и никогда не было.
Каждый развлекается по-своему. Эта семейка — тем, что морочит Зойке голову.
Наверное, они киндерфобы. Ненавистники детей. А что, запросто! Зойка давно, еще зимой, подслушала один разговор в учительской… Шла мимо, а там так хохотали, что она невольно остановилась и прислушалась.
— Мы все киндерфобы! — закричал Сан Саныч, преподаватель физики. — Все как один! Это у нас профессиональная болезнь! Нам ее привили еще в педвузе, а теперь инкубационный период закончился!
И все опять захохотали.
Зойка с удовольствием послушала бы, не скажет ли кто-нибудь из педагогов еще что-нибудь интересненькое, но тут в коридор вывалилась толпа пятиклассников во главе с их классной — Очковой Мымрой, — и Зойка быстренько сбежала.
Понятно, что учителя так сильно устают от детей, которых видят каждый день и которые их доводят как могут (даже мама, которая Зойку очень любит, и вообще она лучше всех на свете, иногда говорит, что дети, конечно, цветы жизни, но — на могилах родителей и учителей!), что начинают своих учеников со временем ненавидеть. Это и называется — профессиональная болезнь. Приобретенная! А вот у Страховых киндерфобия, ненависть к детям, наверное, врожденная.
А может, это только Зойка на них так действует? Может, именно она пробуждает в них самые худшие качества?
Это очень грустно, конечно… тем более что они соседи…
Да и ладно, что с того, что они соседи? Из всех соседей во всем своем подъезде Зойка знает только Валентину Ивановну (ее все знают!), а еще родителей Юлечки Комаровой и Сереги Сапожникова, да и то лишь потому, что с Серегой они учатся в одном классе и по утрам вместе несутся, вечно опаздывая, в переулок Холодный, где находится их школа номер 14 с углубленным знанием французского языка. А после уроков иногда возвращаются вместе.
Народу в их подъезде семиэтажки живет полным-полно, всех не упомнишь, встречаются раз в сто лет. Может, и со Страховыми повезет встречаться раз в сто лет? Или даже в двести?
Но рыжего доктора все-таки необходимо найти. Понятно, если в его кабинете расположился Страхов, значит, сегодня BES не дежурит. Но когда он дежурит, как узнать? Да просто походить по травмпункту и поспрашивать!
В кабинете с надписью «Рентген» рядом с могучим аппаратом стояла девушка с длинной косой, совсем на докторшу не похожая. Она была просто сказочная красавица, Василиса или Елена Прекрасная! Внимательно выслушала Зойку, ласково глядя на нее совершенно изумрудными глазами и перебирая изящными пальчиками поистине золотую косу. А потом ее рубиновый ротик приоткрылся, в улыбке показались жемчужные зубки — и докторша приветливо сказала очаровательным, мелодичным голоском, будто кошечка промурлыкала:
— Девочка, по-моему, тут что-то не то. Я в этом травмпункте довольно давно работаю, тут много врачей за это время сменилось, но такого, как ты описываешь… да еще с этой своеобразной татуировкой… Извини, мне кажется, ты что-то напутала. Честное слово, здесь нет и не было такого доктора! Если не веришь мне, зайди к главному врачу. Его кабинет в конце коридора.
Зойка поблагодарила и вышла. Добрела до конца коридора, постояла у кабинета с табличкой «Главный врач».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
