Читаем без скачивания Последняя капля терпения - Кирилл Казанцев

Да, Дугин лукавил. В то время, когда он беседовал с Лариным и закидывал удочку, уже вовсю шла подготовка к замене смотрителя псарни в поместье Александра Глотова.

В небольшом филиале кинологического центра, расположенном неподалеку от Серпухова, несмотря на глубокую ночь, готовились к последней тренировке. Кинолог, хоть и являлся членом организации, созданной Дугиным, но даже ему не было известно, зачем и для каких целей пришлось отыскивать среди бесхозных собак, отловленных санитарными службами, этого черного как смоль монстра – помесь немецкой овчарки и ротвейлера. Тем более ему не сказали, с какой целью пса нужно науськивать на определенный запах. Ему просто передали аэрозольный баллончик с дорогим мужским дезодорантом и поставили задачу.

Процедура тренировки была стандартная.

Неосведомленным кажется, что собак, да и других животных, чуть ли не человеческими словами убеждают совершать те или иные действия. Все гораздо проще и действеннее. Как писал знаменитый Чехов, «даже зайца можно научить зажигать спички, если бить его по голове». Допустим, нужно, чтобы пес мог суметь отыскать в толпе принявшего дозу наркомана; первому попавшемуся предварительно нарику под кайфом дают в руки крепкую палку, пса садят на короткую цепь, и начинается избиение. Чем сильнее и дольше наркоман избивает животное, тем крепче в голове собаки заседает стереотип: человек под кайфом – это боль, это смертельный враг. И потом, когда мирного в прошлом пса после такой тренировки ведут сквозь толпу, он уже за сотню метров чует наркомана и готов растерзать его прежде, чем тот вновь сделает ему больно. Так можно натренировать животное на любой другой запах: алкоголя ли, духов или дезодоранта... Можно привить ему смертельную ненависть и к внешнему виду обидчика: натаскать против людей в форме, женщин-блондинок или даже детей определенного возраста и национальности. Все действенное просто. Грубые удары палкой убедительнее ласковых слов.

Отловленного пса – гремучую помесь немецкой овчарки с ротвейлером – уже посадили на короткую цепь в загоне, огороженном высоким сетчатым забором. Животное понимало, что его ждет в ближайшее время. Собака нервно била хвостом, прижавшись к земле, и протяжно скулила. К еде пес даже не притронулся.

Кинолог, как и всякий профессионал-тренер, жалости к псу не испытывал. В конце концов, у каждого своя судьба, свое предназначение в этой жизни. За окном вагончика-бытовки то и дело слышался лай собак. Свет от раскачивающегося под порывами ветра фонаря то падал на стол, то уходил назад к подоконнику. Мужчина глянул на часы, потянулся, выдвинул ящик стола и взял в руки серебристый баллончик мужского дезодоранта. Он опрыскал им висевший на крючке крепкий брезентовый ватник с длинными рукавами, с застежкой на спине, какой обычно используют при дрессировке собак. Поморщился от терпкого можжевелового запаха.

Во дворе, под присмотром конвойного, кинолога уже ожидал бытовик, угодивший на «химию» и успевший грубо нарушить режим. Мало того, что умудрился напиться до невменяемого состояния, так еще и подрался с товарищем. Теперь он выглядел вполне счастливым, ведь совсем неожиданно ему предложили заменить положенное по закону наказание на добровольное участие в тренировке собаки. И вот он оказался здесь.

Кинолог на каждую очередную ночь тренировок брал нового «воспитателя», ведь собаку следовало приучить не к определенному человеку, а лишь к запаху.

– Ну что, гражданин начальник, – подобострастно заглядывая в глаза кинолога, проговорил бытовик, – я готов начинать. Песик-то где?

– А песик вон, сейчас покажу.

Кинолог подвел начинающего «воспитателя» к сетке вольера. Пес бросил скулить, приподнял уши и угрожающе зарычал. Ощущение счастья, царившее в душе бытовика, тут же испарилось наполовину.

– А это... оно... безопасно? Живым останусь?

– Если быть осторожным, то возможно, – прищурился кинолог. – Для начала надень вот это, – и он вручил худосочному мужчине тяжелый брезентовый ватник.

– Пахнет как-то странно, вроде хвоей или вареньем…

Бытовик примерил обновку и даже попытался сам застегнуть ее на спине. Естественно, не получилось. Пришлось кинологу помочь.

Получив в руки длинную увесистую палку и инструкции, бытовик приободрился.

– Значит, гражданин начальник, мне его надо только метелить изо всей силы?

– Смотри, не перестарайся. Если сломаешь ему что, самого этой палкой отхожу.

– Понял, не дурак, – бытовик втянул голову в плечи и нерешительно шагнул за сетчатую калитку, которую за ним тут же закрыл на задвижку кинолог.

– Не дай ему до лица добраться, а то сгрызет на хрен. Потом ни один хирург не восстановит, – прозвучало в спину добродушно-напутственно.

Бытовик подходил к псу осторожно, кругами. Тот уже чувствовал приближение опасности, знал, что его ждет. А потому, вскочив с земли, лаял, бросался, натягивая короткую цепь.

Бытовик, перед посадкой на «химию» хладнокровно изувечивший свою жену, не мог решиться нанести первый удар.

– Ближе, ближе подходи! Не тяни! – уже кричал ему кинолог.

Бытовик сделал шаг, прищурил глаза и занес палку. Пес не пытался убежать, злость уже захлестывала его. Он рвался, забыв о цепи. Когда палка пошла вниз, он сумел подпрыгнуть и схватить ее зубами. Трещало, щерилось щепками дерево. Псу удалось вырвать палку из рук пошатнувшегося бытовика, и теперь он вымещал на ней всю скопившуюся в его памяти злобу к людям, избивавшим его несколько ночей подряд – к мужчинам, пахнущим дорогим дезодорантом.

– Держи! – крикнул кинолог растерявшемуся бытовику и бросил ему еще одну палку, на этот раз короче и потяжелее.

В мыслях он лишь молился, чтобы пес не дотянулся до своего «воспитателя». Теперь уже и глаза бытовика зажглись азартом. Адреналин, выброшенный в кровь, начинал действовать. Он наносил удар за ударом, матерился, отплевывался, еле успевал стирать заливавший глаза едкий пот. Пес неистовствовал. Пена, смешанная с кровью, стекала из его оскаленной пасти. Желтые клыки окрасились розовым.

– Хватит! – закричал кинолог, но мужчина его не слушал.

Он бил и бил рвавшуюся к нему собаку. Если бы цепь не выдержала, мощные челюсти мигом впились бы в тщедушную глотку. Бытовика пришлось оттаскивать силой. Оказавшись по другую сторону сетчатой стены загона, он еле отдышался, сбросил пропитанный потом и собачьей слюной ватник. А затем прохрипел горлом:

– Выпить бы сейчас, начальник.

– Обойдешься, – безучастно произнес кинолог, теряя к «воспитателю» всякий интерес.

Теперь он присматривался к псу. Животное уже не рвалось с цепи, не урчало. Длинный язык зализывал раны. А вот глаза пса говорили о многом. Его воля не была сломлена. Он просто понимал, что сейчас бессилен отомстить за себя. Но верил – придет момент, когда его ничто не будет удерживать, и вот тогда уж он «оторвется».

– Можете увести, – не оборачиваясь, бросил кинолог.

– Эх, стресс бы снять, – продолжал бормотать бытовик, следуя впереди своего конвоира.

Кинолог поднял с земли брезентовый ватник. Почти все, что от него требовалось, он выполнил. Теперь оставалось только привезти пса в указанное место и выпустить в строго оговоренное время. Зачем, для чего? Он и сам не знал.

Глава 3

Хозяйственный въезд в усадьбу восемнадцатого века ничего не говорил о российской старине, а вот о вкусах и опасениях ее нового хозяина – члена Совета безопасности Александра Филипповича Глотова – мог рассказать многое. Хватало двухметрового монолитного железобетонного забора, поблескивающей спирали колючей проволоки поверху и установленных на высоких столбах камер видеонаблюдения.

Все это Андрей Ларин особо не разглядывал. Просто отметил коротким взглядом и вновь сделал вид, что углубился в чтение газеты. Он сидел на заднем ряду кресел большого автобуса, рядом с ним громоздились кофры с киношной аппаратурой и съемочным реквизитом. Ближе к водителю расположились другие члены съемочной группы «Мосфильма». Люди работали вместе уже не первый месяц и потому практически не обращали внимания на новичка, приглашенного на сегодняшний день знаменитым режиссером. Группе Ларин был представлен как кинолог.

Сама кинематографическая знаменитость, режиссер Аркадий Глобинов, восседал рядом с водителем на мягком, вращающемся на триста шестьдесят градусов кресле, в каких обычно ездят экскурсоводы. Копна седых волос, умный и циничный внимательный взгляд, картинно-богемный пиджак из черной лакированной кожи и вспененный бант белого кашне. Неподалеку от него на местах, оборудованных столиками, расположились сериальные звезды рангом поменьше – актеры.

Ларин вообще редко смотрел телевизор, а уж отечественные сериалы для домохозяек не интересовали его и подавно. Потому он лишь смутно припоминал, что где-то мельком видел лица этих звезд. Остальные члены группы негромко переговаривались и попивали из припасенного термоса кофе.