— Это не охота. Тебя никто ни к чему не станет принуждать. Ты вольна выбирать между Светом, Сумраком и Тьмой. Ты сама решишь, по какому пути пойдёшь, какой силе будешь служить.
— Чудесно, — ехидно обрадовалась я. — А право послать все три кодлы на бабаевы крестины у меня есть? Право остаться собой? Жить так, как я хочу?
— Ты магиня. И жить как простеньша теперь не сможешь. Магия в твоей крови проснулась. Ты изменилась. И жизнь твоя тоже неизбежно переменится.
— А если нет? Если я по-прежнему простеньша, что тогда? Ты убьёшь меня или сотрёшь мне память?
— Мы не убийцы! — возмутилась белодворка. — И память не стираем — это посягательство на неприкосновенность личности. Всего лишь слегка модифицируются воспоминания — человек уверен, что ему всё приснилось.
— Ну конечно, модификация к вмешательству никакого отношения не имеет.
— Это на благо самих же простеней, — заверила светлая. — Есть воспоминания, с которыми справиться не под силу. Гуманнее внушить, что всё произошедшее — только сон, и никакого значения не имеет. Так мы избавим простокровок от боли и разочарований, ведь жить в мире волшебников они не способны.
— Ха.
— Но если оказывается, что какой-то простень способен жить в мире, где есть волшебники, и не терзаться завистью и тоской по недостижимому, то они входят в Белодворье, работают вместе с нами, помогают нести людям Свет. Вовлеченцев у нас достаточно много.
— Как и в Серодворье с Чернодворьем, — ответила я.
— Ты должна выбрать свой путь.
— Я и пытаюсь выбрать свой путь. А вы навязываете мне ваш. Да мне все три двора не нужны! Я сама по себе.
— Так не бывает, — сказала Валерия. — Каждый человек, волшебник он или простень, идёт путём Света, Тьмы или Сумрака. Ты должна выбрать.
Я презрительно фыркнула. Магиня вздохнула, досадливо махнула рукой, нервно прошлась по комнате. И заметила стихи на стене. Прочитала. Замерла оторопело. Прочитала ещё раз. Взмахнула пальцами, сверкнула белая вспышка, и стена обрела прежнюю гладкость. Ворожея обернулась ко мне.
— Это твои стихи?
— Да.
Волшебница смотрела пристально, испытующе. Мне стало не по себе, даже виски заломило.
— Что ж, это всё объясняет, — сказала она. — Могу порадовать — ты не магиня. Дар стихосложения и магии несовместимы. Все писатели — и прозаики, и поэты, а так же архитекторы и художники никогда не имеют и капли магии, но при этом ведут себя как опытные волшебники-обратники. Ну в крайнем случае как очень одарённые прямники. Не всегда, конечно, но частенько. Знай мы, что ты умеешь слагать стихи, никому бы и в голову не пришло объявить на тебя охоту. Стихотворцы дворам не нужны.
— Белому двору не нужны, — уточнил мужской голос. — В Сумеречном вас, Нина, встретят с радостью.
В комнату вошёл мужчина лет тридцати. Высокий голубоглазый блондин в дорогом летнем костюме — брюки и рубашка из бледно-зелёного шёлка, туфли в тон, широкий плетёный ремень. Я бы приняла его за успешного бизнесмена среднего уровня с прицелом на высший.
— И от радости прислали вампира? — презрительно фыркнула Валерия.
— Вампира? — изумилась я. Вампиров я представляла совсем по-другому — как в кино. А тут самый обычный мужчина, очень даже симпатичный. Хотя… В кино вампиры тоже выглядели самыми обычными людьми, пока не превращались в чудовищ. Но вряд ли голливудские поделки можно считать источником достоверной информации о поведении и физиологии вампиров.
— Да, Нина, — ответила Валерия. — Это вампир. Пьёт человеческую кровь и от жажды крови теряет рассудок. Свои жертвы одурманивает особым вампирским волшебством, полностью лишает воли и забирает кровь. Без человеческой крови вампир подохнет, превратится в ничто.
Она говорила правду, но что-то в её интонации заставило меня насторожиться. Да и слово «кровь» повторяет слишком часто. Лучшая ложь — умело скомпонованная правда. Но теперь мне нужна истина. Её можно установить и по кусочкам правды. Для этого и вампир, и магиня должны говорить как можно больше, дать материал для анализа.
— Значит так, — сказала я. — Реклама Сумрака и Света меня не интересует. Но объясните мне вот что: почему волшебники, при всём своём могуществе, так боятся простеней?
И вампир, и волшебница уставились на меня с одинаковым недоумением.
— Но волшебники не боятся простеней, — ответила Валерия. — Это смешно.
— Тогда почему Генеральный кодекс требует прятаться от них?
— Человечество пока не готово принять мир волшебства, — пояснила Валерия. — Люди не смогут примириться с тем, что магия в крови есть у одного из тысячи. Превосходство волшебников, те преимущества, которые даёт магия — устойчивость к инфекционным заболеваниям, долгая молодость — вызовут у них только обиду и злость. Гораздо гуманнее всё пока хранить в тайне. Когда простени будут готовы принять существование волшебства и волшебников, мы — я говорю о Белодворье — откроемся людям.
— И когда же наступит сей дивный день? — поинтересовалась я.
— Пока придётся подождать, люди ещё не готовы.
— То есть никогда, — поняла я и жестом остановила собравшуюся возражать светлую. — Теперь я хочу услышать, что скажет представитель Серодворья.
Вампир смотрел так, что мурашки по спине пошли. Видел он меня до самой глубины души, до уголков, куда я сама заглянуть не осмеливалась.
— Я не знаю, — ответил он. Голос у вампира приятный — глубокий, бархатистый и очень естественный, без малейшей игры, выпендрёжа и самолюбования. Искренний голос. — На этот вопрос сумеет ответить только Ольга Петровна, глава Серодворья. Я всего лишь поисковик, моя задача — найти вас раньше светлых и тёмных. Тёмных я опередил, светлых тоже.
Валерия не спорила.
— Вы должны выбрать, — напомнил вампир, — с кем из нас пойдёте.
— Пойти с вампиром? — ехидно сказала Валерия.
— Вы прекрасно знаете, светлая ворожея, что я не причиню ей никакого вреда. Больше того, с этой минуты я телохранитель Нины.
— Только если она выберет Серодворье.
— Не только. Я буду свободен от обязанностей, когда Нина выберет другой двор или когда прикажет Сумеречная Госпожа.
В комнату вошёл респектабельный дедок-оборотень в вышитой татарской рубашке и дорогих джинсах. Сандалии тоже дорогие, из натуральной кожи.
— Есть ещё Тёмный двор, — сказал он.
— И вам тоже нужна простеньша? — спросила я.
— Если вы умеете стихи сочинять, — ответил дедок, — то сумеете и переводить рифмованные заклятия и заклинания. Хороший переводчик не столь ценен как маг-обратник, но тоже неплохое приобретение. Вы можете смело рассчитывать на высокую зарплату, гибкий рабочий график и вежливое обращение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
