Погоня продолжалась целую вечность, пока я не споткнулся и не упал ничком в заросли лопуха. Силы были на исходе, и мной овладело тупое безразличие загнанного животного, смирившегося со своей участью.
Тяжелые шаги все приближались. Новая волна ужаса захлеснула меня, я вскочил и вновь понесся вперед. Но мне лишь только казалось, что я стремительно продвигаюсь через кусты: ноги были словно вылеплены из глины — тяжелые и непослушные, а обожженные дыханием легкие уже не справлялись со своей работой.
Тяжело дыша, я выбрался на поляну, поросшую высокой травой с мелкими голубыми цветами. Собрав всю волю, я прекратил свой безсмысленный бег, поднял с земли подвернувшийся под руку здоровенный сук, который мог сгодиться в качестве оружия, и обернулся. Кем бы не был мой противник — человеком, или зверем, я знал, что должен встретить его лицом к лицу, как мужчина.
Кусты с треском раздвинулись, и из них показалось нечто — темная масса с нечеткими контурами, отдаленно напоминающая человеческую фигуру под два метра ростом, и только лицо выделялось отчетливо в том месте, где у человека находится голова.
Существо не замедлило своего движения, неумолимо надвигаясь. Когда оно приблизилось ко мне почти вплотную, я замахнулся и ударил увесистой дубиной в верхнюю часть существа. В тот момент, когда произошло соприкосновение дубины с темным ореолом головы, время словно замедлило свой ход, и я с ужасом увидел, как абстрактное, слишком общее человеческое лицо исказилось и приняло очертания лица красавчика, мертвенно бледного и неподвижного как маска. Затем лицо красавчика пошло волной, почти как отражение в зыбкой воде. Когда рябь исчезла, на его месте появилось изуродованное лицо лысого. Оно было подвижно, в отличие от красавчика, и молча шевелило губами, как будто что-то пыталось сказать. Затем поочередно появились мертвенно бледные лица лопоухого и водителя фургона. Все это произошло в доли секунды, растянувшиеся для меня на несколько минут.
Когда дубина обрушилась на темный сгусток головы, я увидел себя — как в зеркале, безошибочно повторяющего свои собственные движения. Я пытался закричать, сорваться с места, но мне не удалось ни то, ни другое.
Проснулся я от удара об пол: во сне я упал с кровати, как когда-то в давно забытые детские годы. Я был весь покрыт холодным липким потом и мои руки дрожали от пережитого кошмара.
Я включил свет и вышел на кухню, щурясь от слишком яркого света лампы. Я достал из холодильника банку пива, нетерпеливо открыл ее и жадно присосался к прохладной влаге. Затем я прошел в ванную и умылся холодной водой.
В висящем на стене зеркале я увидел свое отражение: взлохмаченный, с безумными глазами. Но самое главное — кто-то неподвижно стоял за моей спиной. Я вздрогнул и резко обернулся, чувствуя как волосы на голове поднимаются дыбом.
В дверях, по-хозяйски облокотовшись на косяк, стояла та самая девица, которая накануне в «Дяде Курте» строила мне глазки.
— Привет, — сказала она так, словно мы были старыми друзъями.
— Не скажу, что я рад вас видеть, — ответил я хрипло. Мне было не до любезностей.
— Как вы сюда попали? — удивился я.
— Какая разница? — ответила девица. — Это не важно.
— А что тогда важно?
— Так и будем стоять? Может мы присядем где-нибудь, там и поговорим, — уклончиво предложила она.
— Пройдемте на кухню. А как вас зовут? — задал я вопрос, лишь бы только не молчать.
— Зовите меня Марией, если вам уж так необходимо меня как-то называть.
Внезапно, я вспомнил, где и когда я слышал этот голос раньше — в пятницу по телефону, когда разговаривал с Марией Ягер.
— Ваша фамилия — Ягер?
— Иногда я себя так называю, — ответила она неопределенно и уселась за стол.
Ситуация получила необычное развитие. Мне требовался тайм-аут, чтобы переварить услышанное.
— Сержант! — крикнул я в сторону гостинной. Храп, ранее доносившийся оттуда, прекратился.
— Сержант! Идите-ка сюда!
— Что случилось? — донесся из гостинной недовольный голос сержанта.
— У нас гостья, — ответил я.
Мария все это время неподвижно сидела спиной к двери, ведущей в гостиную. Во время нашего диалога она совершенно не меняла выражения лица, как буд-то происходящее ее мало волновало.
В гостинной раздался характерные звуки застегиваемой одежды, и в дверях появился заспанный сержант с револьвером в руке.
— Кто эта дама? — спросил он не слишком обходительно.
— Спросите у нее, — ответил я довольно едко и добавил:
— Спросите также, как она сюда попала?
— Ваши документы, пожалуйста, — сказал сержант строго и уставился на спину Марии, несколько бесцеремонно оглядев ее с головы до ног.
— Сержант, — сказала Мария не оборачиваясь, — я хочу поговорить с Марком. Не мешайте мне.
— Это Мария Ягер, — заметил я. — Во всяком случае, именно так она мне представилась.
Сержант подошел к столу, за которым сидел я и Мария Ягер, подошел почти вплотную, оказавшись у нее за спиной. В правой руке он продолжал сжимать револьвер, а левой схватил ее за плечо.
Вдруг, я заметил, что сержант дернулся и затрясся всем телом, как если бы через него пустили ток. Он стоял так с минуту, дико вытаращив глаза, не в силах оторвать свою руку от плеча Марии, которая словно не замечала происходящего. Затем от сержанта повалил едкий дым, его зрачки подернулись белой пленкой, отвратительно запахло паленым мясом, и сержант безвольно рухнул на пол, продолжая извергать из себя клубы дыма. На глазах у меня он превратился в жаркое.
Я справился с оцепенением, вскочил со стула и бросился к распростертому телу. Но, дотронувшись до него, я резко отдернул руку от боли, так как чуть было не обжег ладонь. Сержант уже не нуждался в медицинской помощи.
— Зачем ты это сделала?! — закричал я. — Зачем ты убила его?!
— Он нам больше не нужен, Марк, — ответила Мария спокойно. — Что ты так разволновался из-за какого-то дохлого фараона?
Я действительно чувствовал себя на грани истерики. Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Я лихорадочно пытался шевелить мозгами, но ни одной путной мысли в голову не шло. Но как она это сделала? — удивился я.
— Это просто. Но сейчас ты еще не можешь монять меня, — ответила Мария на мой немой вопрос.
— Что значит сейчас не могу понять?! Почему?! — я почти кричал.
— Потому, Марк, что сейчас ты еще совсем человек. Ты такой же как он, — Мария кивнула на распростертое тело, незаметно перейдя на ты.
Слово «человек» она произносила не так, как мне того хотелось бы. Она произносила его так, как произносит слово «животное» учитель зоологии, рассуждая об отличии животного от человека.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
