— Привет, Марк! — крикнул он еще с порога.
Затем Томас подошел к Роберту, и они оживленно о чем-то заговорили, похлопывая друг друга по плечу. Слов я разобрать со своего места не мог: все мое внимание было сосредоточено на собеседнице. Она приняла независимый вид, встала из-за стола и вернулась на свое прежнее место, не одарив меня больше ни словом, ни взглядом.
Я проследил за ней краем глаза, но моя персона похоже перестала ее интересовать. Я осушил еще одну стопку виски, закусив длинным угрем. Я не почувствовал его вкуса, как если бы это был каучуковый ластик. Мои руки подрагивали мелкой, противной дрожью.
Что-то ты, старина, разволновался не по делу, — подумал я. — Ну лезет в голову всякая чушь. С кем не бывает?
Из состояния ступора меня вывел Томас. Он подошел к столику и плюхнулся на натужно застонавший стул.
— Приятного аппетита, — сказал он.
— Спасибо.
Томас составил со своего подноса на стол блюдо с хвостами раков в соусе из белого вина, огромную тарелку с гуляшом и горшочек с запеченными овощами. Из спиртного он принес несколько бутылок «Dreher».
— Я смотрю, ты не перестаешь пользоваться успехом, — Томас кивнул на девицу, которая все еще сидела за своим столом. Она пускала в воздух геометрически правильные кольца табачного дыма, время от времени притрагиваясь к одинокой чашке кофе.
— Странная особа, — заметил я.
— Две руки, две ноги. Что в ней странного? Тетка как тетка.
— У нее взгляд, как у кобры. Когда она на меня смотрела — я чуствовал себя словно загипнотизированная жаба. Томас ехидно заржал. Я тем временем уже почти пришел в себя.
— Ты превратился в женоненавистника, — заметил он. Затем Томас некоторое время молчал, вдруг став серьезным и хмурым.
— Я никак не могу понять, как могло такое случиться с Корой, — сменил тему разговора Томас.
Его глаза сверкнули, и он с силой опустил свой кулак на поверхность стола. Бутылки жалобно зазвенели.
— Неприятность, о которой я говорил по телефону, заключается в том, что Кору убили при помощи моего Ордогота, — сказал я.
— Черт! — вырвалось у Томаса.
— Его нашли там же, в квартире Коры. Тот кто это сделал, должен обладать просто нечеловеческой силой: удар был нанесен плашмя, по верхней части черепа. Представляешь себе силу удара, если он снес ей полголовы?
— Что говорит по этому поводу шериф? — спросил Томас.
— Только то, что я тебе уже сказал.
— У копов есть какие-нибудь зацепки?
— Насколько я понял — нет, — ответил я.
Разговор как-то иссяк. Во время затянувшегося молчания мы с Томасом медленно расправлялись с едой.
Понемногу мы разговорились, занявшись обсуждением предстоящей работы, и вскоре разделались со спиртным.
Мы взяли еще бутылку «Meggy bor» и для сравнения — бутылку «Kirchwein». Голубоглазая девица незаметно исчезла, и вскоре я о ней забыл.
2
Часа через три, когда мы выходили из бара, на душе было значительно легче.
Уже стемнело. Воздух был прохладен и свеж. Мы с Томасом поймали такси, и вскоре я расплатился и вышел из машины возле своего дома. Я помахал Томасу на прощание рукой, и такси уехало, обдав меня выхлопными газами. Я поморщился, беззлобно выругавшись, и зашел в подъезд.
Ключ долго не хотел попадать в замочную скважину. Пока я возился с замком, в голову лезли дурацкие фразы из Фрейда. Я улыбнулся, щурясь в ярком свете люминесцентной лампы. Все происходящее мне казалось крайне нелепым.
Наконец, мне удалось справиться с замком. Я вошел в квартиру, закрыл за собой дверь и защелкнул замок на предохранитель.
Вместе со звуком запираемого замка я почувствовал, как на мою голову с грохотом и треском обрушилось что-то тяжелое и твердое. Бедная моя голова, — успел подумать я.
Затем удар по лицу мне нанесли поочередно стена и вставший на дыбы пол. После этого я отключился.
Первым что я услышал, когда очнулся — были мужские голоса. По звуку дороги и вибрации я догадался, что лежу на полу в движущемся автофургоне.
Говоривших было трое. Я прислушался, но звон в ушах затруднял понимание речи. Я попытался пошевелить руками и ногами, но вскоре убедился, что лодыжки и кисти рук были надежно связаны веревками.
— Да он никак оклемался, — до меня донесся голос одного из моих спутников, и я почувствовал как меня безцеремонно посадили, прислонив спиной к стене.
— Давай, просыпайся, — сказал тот же голос, и кто-то увесисто и очень больно заехал мне по шеке. Притворяться дальше не имело смысла, и я разлепил веки.
Я действительно находился в автофургоне без окон, освещаемом одинокой и тусклой лампой. На полу стояли разноцветные пластиковые ящики из-под бутылок, а на ящиках сидели два здоровенных парня в серых костюмах. Третий склонился надо мной. У всех под мышками явственно просматривались пистолеты.
Еще минимум один человек должен быть в кабине — надо же было кому-то вести грузовик, — отметил я про себя.
Тот, кто стоял возле меня, пытаясь заглянуть мне в лицо, был на редкость мерзким типом, с короткими кривыми ногами, но с широкими плечами и мощной шеей. Он был гладко выбрит, и его лысина зловеще блестела в неярком свете лампы. Он осклабился, изображая улыбку, и на меня отвратительно пахнуло пивным перегаром.
Он приблизил свою мерзкую рожу ко мне почти вплотную, так что я не удержался и, собравшись с силами, нанес хороший удар связанными вместе руками ему в подбородок. Мне он сразу не понравился, к тому же, я не люблю, когда меня бьют по лицу.
Лысый хрюкнул как боров и отлетел к противоположной стене фургона, нелепо взмахнув руками. По характерному хрусту я понял, что к лысине того парня добавились еще и выбитые зубы. Я приготовился к реакции его приятелей на свое вызывающее поведение, без труда представляя себе, как я буду выглядеть со стороны чуть позже. Но парни остались сидеть на своих местах.
— Хороший удар, господин Шнайдер, — сказал тот, что сидел слева.
У него была смазливая физиономия и светлые волосы, аккуратно зачесанные назад. Его вкрадчивый голос не предвещал ничего хорошего.
— Спасибо за теплые слова. В юности я неплохо играл в волейбол, — ответил я, стараясь оценить сложившуюся ситуацию.
— В таком случае счет сравнялся: один — один, — сострил он.
Его приятель, коротко стриженый брюнет с оттопыренными ушами, громко заржал, но несколько натянуто — он заметно нервничал.
Я понял, что главный в этой банде — светловолосый красавчик. Они знают мое имя и, раз меня не прикончили сразу, я им зачем-то нужен — и нужен живым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
