Пригласили понятых из соседних квартир, провели обыск. Квартира оказалась довольно запущенной, из пяти комнат жильцами использовались только две. Соловьев устроился за столом писать протокол, задержанный, под присмотром Арнаутова-младшего, сидел у стены.
Шилов задумчиво смотрел на него: паренек подготовленный, уже успокоился и просчитал варианты. Он не расколется, как ты на него ни дави. Разве что с Моцартом бартер устроить: отдать ему этих «псковских» в благодарность за «воркутинских». Пусть с ними Хрипунов поработает. Если они в его подвале и не расскажут, кто и как должен был застрелить Моцарта и сколько за ними всего мокрых дел, то, по крайней мере, в дальнейшем никого не убьют. Хороший вариант. Экономный и по-своему справедливый. Но неприемлемый…
— Ты посмотри, что я нашел! — в комнату вошел Джексон, неся полдюжины листов бумаги с компьютерным текстом.
Шилов взял, почитал.
— Ничего себе! Это же распечатка из оперативной базы УБОП. Все на Геру Моцарта. Адреса, квартиры, офисы.
Задержанный равнодушно посмотрел, как Шилов знакомится с распечаткой, и опустил голову.
— Кто направлял запрос не осталось? — шепотом спросил Джексон.
— Нет, конечно, — Шилов быстро пролистал документы и повторил: — Нет. Все лишнее стерто, только голая информация. Даже даты нет, когда запрос делался.
— Жаль. Я бы эту суку…
— Это было бы слишком просто.
Обыск продолжался. Из-под дивана достали завернутый в несколько слоев ткани автомат с оптическим прицелом.
— На охоту собрался? — спросил Скрябин, рассматривая находку.
— Первый раз вижу, — спокойно отозвался задержанный, и лицо у него при этом было такое, как будто он раньше действительно не видел оружия. — Квартира съемная, хозяева, наверное, забыли.
Соловьев закончил писать протокол и подозвал понятых: молодого парня и женщину лет пятидесяти в каком-то тюрбане и в шелковом халате яркой расцветки.
— Мы вам верим, — за двоих сказала она, отказавшись читать документ, и первой поставила подпись.
— Теперь ты, — Соловьев посмотрел на задержанного.
— Я писать не умею.
— Ну и хрен с тобой, — Соловьев сделал в протоколе соответствующую пометку и объявил понятым: — Спасибо большое, вы свободны.
Парень сразу ушел, а женщина дождалась в коридоре, пока в комнате останется только Шилов, и возвратилась:
— Извините, я теперь поняла, что вы их тогда специально не забрали.
— Когда?
— На прошлой неделе, когда я милицию вызывала.
— Какую милицию?
— Из нашего отделения. У них тогда музыка громко играла, вот я и позвонила. Приехала милиция, а они дверь не открыли. А потом приехал какой-то мужчина в штатском, показал удостоверение милиционерам, и они сразу уехали.
— Вы этого мужчину запомнили?
— Нет, я его только в «глазок» со спины видела. Я жалобу написала: как же так, они безобразничают, спать не дают, а он их покрывает. Но теперь я жалобу отзову. Я теперь поняла, что такое оперативная комбинация.
— Что?
— Ну, я же слышала, как тот мужчина милиционерам сказал: «Управление по организованной преступности. Вы срываете нам оперативную комбинацию».
6
— У Чибиса есть кто-то из ваших. — Миша Краснов сидел в кабинете у приставного столика напротив Шилова. — Это точно.
Разговор велся один на один. После обыска прошло несколько часов. За окном сгустились вечерние сумерки. В пепельнице дымился непотухший окурок, перед Красновым и Шиловым стояло по кружке кофе, на листе бумаги лежали куски шоколадного торта.
— Почему ты так думаешь?
— Когда мы работали с радиостанциями, он нас всегда жестко инструктировал, на каких частотах нам нельзя сегодня выходить в эфир. А потом он принес копию протокола допроса.
— Какого?
— Ну, меня срубили там… при слежке по таможеннику. А когда его… того… Чибис принес протокол, где меня охрана описывала: я засветился возле их конторы. Дал почитать, и говорит: еще раз — и в землю.
— Суровые меры дисциплинарного воздействия.
— На самом деле, — Миша шумно отхлебнул кофе и посмотрел на Романа из-под повязки на лбу, — я все время этого ждал… Меня скоро в «Кресты»?
— Боишься?
— Есть немного.
— Я о тебе позабочусь. Если не настаиваешь на «Крестах», отправим тебя в «четверку» на Лебедева. Там спокойнее.
— Спасибо. А вы ко мне еще придете?
— Обязательно.
— Спасибо. — Миша взял кусок торта — и замер, подняв глаза на Шилова. — Я еще вот чего вспомнил: я один раз Чибиса вез на «стрелку», там ему позвонили, и он повернул обратно. А на «стрелке» всех мусора приняли… Извините. УБОП, по-моему. Чибис еще говорил по телефону: «Спасибо, Фельдмаршал, с меня звезда на погон».
— Значит, Фельдмаршал? — уточнил Шилов, нехорошо усмехаясь.
* * *
В кабинете Василевского, кроме хозяина, были Соловьев, Скрябин, следователь Голицын и два собровца. Они сняли маски, и Шилов отметил, что один из них немного похож на Арнаутова-старшего. Взгляд, во всяком случае, точно такой же, несмотря на разницу в возрасте и служебном положении. Надо полагать, это и есть тот самый «правильный парнишка», как его охарактеризовал командир группы. Что он тут делает? Пришел постигать азы оперативной работы?
Голицын поднялся из-за стола:
— Ну что, ничего нового?
Шилов отрицательно покачал головой.
— Тогда я полетел. Если что — звоните, сразу примчусь. Всем пока! — Голицын вышел из кабинета.
— А у вас чего нового? — Шилов посмотрел на коллег.
— Есть два адреса Чибиса, но они старые, — Соловьев, присев на край стола, листал прошлогодний блокнот с рабочими записями.
— Может, в УБОП позвонить? — предложил Скрябин. — У них на него дело было.
— В УБОП? А у кого дело?
— У Карташова в отделе.
— У Иваныча? — Шилов обрадовался и достал сотовый телефон. — Так это же совсем другое дело!
Как и Арнаутов, Карташов тоже давно служил в органах, заработал репутацию крепкого профессионала и занимал должность начальника одного из отделов Управления по борьбе с оргпреступностью. Но, в отличие от «железного дровосека», сабельным атакам на криминал он предпочитал изящные оперативные игры, а отношения с коллегами и руководством строил на гибкой основе. И еще: если Арнаутов мечтал продолжить карьеру, то Иваныч в последнее время все чаще поговаривал о том, что устал, и что, наверное, скоро свалит на пенсион, благо выслуга позволяет в любой момент это сделать.
Из всех убоповских нач. отделов Карташов был, Шилову наиболее симпатичен. Да и не только Шилову…
— Алло, Иваныч, узнал? Извини, что в субботу… На работе? Так я подскочу тогда прямо сейчас, дело есть!
Небольшой кабинет Карташов делил с двумя сотрудниками: молодым улыбчивым Петрухой и ветераном отдела с уважительным прозвищем Дядя Вася. Если рослый и полноватый Петруха обликом, в принципе, соответствовал громкому названию Управления, то невысокий, жилистый и неприметный Дядя Вася больше напоминал опера из тихого отдела по борьбе с карманными кражами.
Когда Шилов вошел, Петруха за своим столом слева от двери разбирал коробку с какими-то видеокассетами, а Дядя Вася, спустив на кончик носа очки, выписывал из чьих-то записных книжек адреса и телефоны за столом у противоположной стены.
Сидя у окна с дымящейся трубкой и стаканом чая в мельхиоровом подстаканнике, Карташов напоминал шахматиста, обдумывающего партию. Правда, это впечатление портили лежащие перед ним пистолет в обмотанной ремнями плечевой кобуре и фототаблицы расчлененного трупа.
— Всем привет! — Шилов поздоровался с каждым за руку и уселся на стул спиной к окну. — На город опустилась ночь, и в стране дураков закипела работа. Ну ладно, мы — богом обиженные, а вы-то чего?
— Будешь смеяться: порностудию навернули. — Карташов привычным движением положил трубку в специальную пепельницу, а Петруха, демонстрируя вытащенную из коробки кассету, весело предложил:
— Хочешь побаловаться? «Горячие кобылки из 10-го „А“».
— Предпочитаю живьем и постарше.
— С шестнадцати лет уже можно.
— Вы отдел по борьбе с бандитизмом или полиция нравов?
— А как скажешь! — усмехнулся Иваныч. — Если с меня будут и дальше так требовать «палки», я нарушениями правил дорожного движения начну заниматься… Ну, что у тебя стряслось?
— Хотим Чибисова задержать.
— О как! — Иваныч одобрительно кивнул. — Реальная тема?
— Сто пудов. Есть адреса, но старые. Где он сейчас может дохнуть?
— По-моему, на Московском живет. Дядя Вася, Чибис так возле Парка Победы и обретается?
— Дом сто пятьдесят пять, четвертый этаж, окна на обе стороны, дверь железная, — глядя поверх очков и продолжая листать записную книжку, ответил Дядя Вася. — Черного хода нет.
