Тени мелькали на периферии зрения. Едва заметные. Неуловимые, словно обрывки сна. Сначала подумал, что мираж — игра света и тени от флуоресценции грибов. Мир искажался от красок, которыми светились грибы, меняя пропорции и восприятие. И я мысленно продолжил петь:
"Я шел против ветра, я шел напролом
В мир нездешних и вольных людей,
НО Я НЕ БЫЛ НИКОГДА РАБОМ ИЛЛЮЗИЙ".
Мне пришлось протискиваться между грибами, перелезать через них. И само собой, я не выдержал и первый раз вдохнул. То, что помощь Феникса не панацея, стало очевидно буквально после второго вдоха. Воздействие на организм возросло сразу на 0,8975 единиц РВ, благо рывок единичный. При этом увидел, как из спор сплетается образ маленькой белой ласки. Брут — погибший воображаемый друг. Он нагло и весело улыбался и призывно махал хвостом, увлекая меня дальше.
Стало неожиданно легко на душе. Я понял, что не потерян. Я не один. Рядом друг. Брут приведёт меня к цели. Да, он моя галлюцинация… Да, ведёт он меня к центру одержимости, а куда ещё вести? А то, что там большая напряжённость поля Веры и я быстрее выдохнусь… ну так это же Брут! Не то что этот Феникс, который почти растворился на гране зрения. А остальное уже не важно.
И я продолжил путь, чеканя шаг среди грибов. Они теперь не мешали мне. Они теперь меня словно тянули вперёд, а Брут играл со спорами, весело и задорно, так что я не мог сдержать улыбки. Но стоило не слишком осторожно ухватиться за какой-то гриб, как я снова провалился в иллюзию.
Странное чувство невесомости дезориентировало. Но только не Брута. Он с пару секунд забавно кувыркался, но быстро выровнявшись, принялся загребать лапками, словно плывя куда-то вверх. А потом он обернулся и призывно махнул хвостом.
Только сейчас заметил, что расстояние между нами увеличивается слишком быстро. Взглянув вниз, увидел… Выжженную долину, расчерченную лавовыми реками и дымящимися бездонными трещинами. Очень похоже на Ад… Всегда знал, что рано или поздно сюда попаду!
Что нужно делать, если оказался в аду? Совершить экскурсию по девяти кругам. Завести знакомство с историческими личностями. Увидеть стриптиз суккубов. И, наконец, искупаться в лавовых реках. Именно этим я и решил заняться!
Несколько гребков, и я сумел догнать Брута. Этот мелкий паршивец уцепился за меня. Ещё десяток гребков, и я, взяв разгон, нырнул в густую алую жижу. Было щекотно… и на вкус как малиновый джем.
А затем вынырнул из облака. На паре ближайших облачков сидели маленькие херувимчики в туниках и тренькали на арфах. А в центре возлегал тучный парень, которого кормили виноградом полуголые красавицы. Всегда знал, что нижний уровень Ада — это Рай!
Покачнувшись, я обнаружил себя посреди коридора. Видимо, загребая, оторвался от гриба. Ничего себе меня проняло… Вот что значит оказаться в разуме одержимого! Внешние изменения и способности — лишь ширма, за которой скрывается искорёженная психика. Хотя тут человеку ещё относительно повезло — он попал в счастливое место.
Глава 2. Или почему нужно правильно готовить грибы? Часть 2.
Уважаемый читатель, я не буду пропагандировать: «наркотики — зло». Каждый гробит себя в меру своей глупости, даже я не чураюсь того, чтобы выпить… и то, больше для запаха, ибо дури своей хватает. Но наркотики я презираю, тем более в отношении творчества. Полёт фантазии творца — словно освежающий морской бриз, что играет в чертогах твоего разума. Наркотическое опьянение — тайфун, что, разрывая стены и крышу, врывается в сознание, уничтожая всё внутри. Цена подобного саморазрушения для меня слишком велика.
Вот очередной поворот к лестнице, и я ощущаю, как дрожат ноги, а зрение плывёт. Но не успел упасть, как мне протянули руку и поддержали.
— До чего тебя довели твои мечты… И это стоит того? Рисковать своей шкурой? — раздался прокуренный голос.
— Более чем, — принял руку и поднялся. — Рискуя, я знаю, что живу. Я знаю, что мои поступки не бессмысленны. Что они чего стоят.
Небольшая кухонька деревенского дома. Деревянные стены и потолок. Пол земляной. Каменная лишь печь, в которой, чуть потрескивая, горит огонь. А на плите, устроенной над топкой, неспешно булькает какое-то варево. И аппетитный запах заполняет комнату.
— Так значит, по-твоему, обычная работа ничего не стоит? Ты ведь мог устроиться на завод и работать механиком или электриком. А может, даже до инженера дорасти. Там бы общался с реальными людьми. Был бы нормальным человеком! А ты всё глупостями занимаешься — написанием книг, шатанием по всяким притонам с наркотиками.
— Мне нравится то, что я делаю, даже если тебе это не по душе, — не стал я спорить с отцом.
Это был сильный и высокий мужчина с грустными глазами и уставшим лицом. Недельная щетина и лёгкий запах алкоголя придавали ему брутальности, а избыточный вес напоминал о возрасте.
— Я просто этого не понимаю, — отец приглашающим жестом указал на табурет и сам устроился на соседней. — Неужели мир иллюзий лучше, чем реальность?
Я не стал отказываться и тоже уселся у печки. Домашний уют и тишина позволили успокоиться. Брут белым клубком улёгся на плече. А я смотрел на отца и не мог скрыть радости: как же я давно его не видел! Как давно не разговаривал!
— В реальности мы с тобой не общаемся больше десяти лет из-за того, что я ослушался тебя и поехал в город поступать в университет. А в иллюзии мы с тобой наконец рядом и спокойно разговариваем. Именно иллюзии позволили мне построить себя. Именно иллюзии позволили мне построить взаимоотношения с другими людьми. Именно они позволили мне понять: реальность — это лишь очень сложная иллюзия. Я плёл паутину слов, а сплёл собственную судьбу.
— Тогда почему ты борешься? Тут же тебе хорошо. Мы можем с тобой посидеть. Потом пойти на речку порыбачить. А после придёт мать и сварит ухи из улова.
— Заманчиво… Вот только…
"Здесь молятся Богу и Сатане— –
Без хозяина трудно прожить".
Я поднялся и шагнул прямо в пламя печи. Последнее, что я увидел, как отец грустно покачал головой. А затем почувствовал, как в ребра впиваются ступеньки лестницы на третий этаж особняка.
От помех данные Системы не столько читались, сколько угадывались:
«Напряженность ментального поля Веры: 4,0621 РВ»
«Напряженность физического воздействия Веры: 4,4153 РВ»
«Количество Рабочей Веры: 0,8456»
Понятно… Кажется, моё здравомыслие решило перекрыть крышу сознания, и не улететь за границу мне позволил только иммунитет к Вере. Но Феникс ещё вымораживает споры, не давая моему физическому иммунитету просесть. Плюс спасибо опыту хождения по снам и выходов в астрал. Вот только надолго ли их хватит? Ненадолго. А после… можно будет надеяться только на других. А на них как раз надежды нет.
Я, покачиваясь, поднялся и, пристально следя за Брутом, продолжил движение. Множество образов плыли на краю зрения, разрывая сознание смешками и шепотом.
На середине лестницы запнулся и упал. Благо вполне удачно, хоть и съехал на несколько ступеней вниз. А может, и не на несколько…
Вместо сплетения мерцающих нитей грибницы взгляд уперся в рисунок персидского ковра. Знаете, с характерным цветочным узором, мягким ворсом и запахом бабушкиных пирожков. Оперевшись на него, приподнялся, осматриваясь.
Первое, что бросилось в глаза — хвост белой ласки, устремившейся к низенькому столику, заставленному фруктами как простыми, так и довольно экзотическими, а ещё десертами и прочей снедью. Вокруг стола расположилось с два десятка мужчин атлетического телосложения и модельной внешности. Вот только все они были немного не одеты — шифоновые и толком ничего не скрывающие шаровары трудно назвать одеждой. А прямо напротив меня, с другой стороны стола на горе подушек возлежала дама за сорок, размера эдак пятидесятого, одетая ничуть не более скромно. Слащаво улыбнувшись, она поманила меня пальцем…
— Миледи, я только за своим костюмом кролика и сразу вернусь, — и отправив её воздушный поцелуй, шарахнулся назад.
Иллюзия растаяла, и я облегченно выдохнул. Никогда не хотел оказаться жертвой чьих-то нездоровых сексуальных фантазий. Жалко только, что я вновь оказался у начала лестницы. Но Брут всё же успел добраться до стола и урвал кусок жареного мяса. Пока я приходил в себя, он его благополучно слопал и побежал дальше. Пришлось подниматься.
Я двигался.
Но как всё же красиво… уважаемый
