Читаем без скачивания Реквием по тонтон-макутам - Жерар Вилье

Он не мог последовать ее примеру. Это погружение в жестокий, первобытный, кошмарный и кровавый мир было настоящим испытанием для нервов. Союзом Симона Энш – Габриель Жакмель надо было управлять со всей предосторожностью, он был непрочен, как нитроглицерин... Что сделает молодая женщина, встретившись с человеком, так жестоко мучившим ее?

Глава 5

На напряженном лице Габриеля Жакмеля застыли сосредоточенность и подозрительность, что придавало ему сходство с калебасом[2]. Спрятавшись за деревом, одетый в свой традиционный пуленепробиваемый жилет, с автоматом «томпсон» в руках, он следил за тропинкой.

Его левая рука была постоянно в движении и напоминала большого черного паука. Когда он открывал ладонь, был виден блеск пули калибра 11.43, с которой он постоянно играл, чтобы вернуть гибкость суставам. Год тому назад он был ранен дювальеристом в руку.

Он нервничал. Спрятавшись в зелени, окружающей бассейн отеля «Иболеле», он ждал человека, который должен был передать ему две важнейшие вещи. Во-первых, «уенга»[3], сделанный из сердца Франсуа Дювалье, что позволит ему не бояться порчи. Затем подтверждение о встрече с американским агентом. Это могло изменить всю его судьбу.

На тропинке послышался легкий шум. Жакмель напрягся. В его громадных руках «томпсон» казался игрушкой. Появилась немного согнутая фигура Финьоле, его связника. Он шел очень медленно, не зная, где точно прячется Жакмель. Тот легонько свистнул. Связник остановился, затем пошел на свист. Жакмель держал палец на гашетке.

Финьоле приблизился и уселся перед Жакмелем.

Он боялся Жакмеля. Нервничая, он достал из кармана куртки флакон и подал его Жакмелю: «уенга».

– Умган сказал, чтобы ты держал это при себе всегда, – объяснил он.

Смутьян взял флакон, спрятал его в карман рубашки под пуленепробиваемым жилетом.

– А американец?

Финьоле беззубо улыбнулся.

– Если хочешь, я приведу его вечером.

Габриель Жакмель чуть не закричал от радости. Эта помощь извне, совершенно неожиданная, была даром со стороны Огум-ферая, божества войны Вуду.

Если только это не подвох. Габриель научился быть дьявольски осторожным. Без этой осторожности его голова давно бы уже лежала на столе у Франсуа Дювалье.

Он знал, что американцы ненавидят Дювалье почти так же, как и его.

Он тоже не очень их жаловал. Он вырос в Ла Салин, самом бедном квартале Порт-о-Пренса, в зловонии болот. Первый кусок мяса, который он попробовал, был крысой. Чтобы купить ее, его мать вынуждена была сэкономить на чем-то. Когда доктор Франсуа Дювалье начал свою избирательную кампанию, ему было двадцать два года, и он зарабатывал себе на жизнь, воруя сахарный тростник и манго.

У него только раз была работа. В течение трех месяцев он работал поваренком у богатых метисов. Они кормили его объедками и платили двадцать гурдов в месяц. Однажды хозяйка объяснила ему, что негры и собаки – одно и то же. Поэтому когда Франсуа Дювалье объявил, что владычеству метисов приходит конец, он примкнул к нему. Габриель был именно тем доверенным лицом для избирательной кампании, которого искал Папа Док: сила Геркулеса, безграничная природная жестокость и храбрость, напоминающая иногда безрассудство.

Его сразу же оценили. Надо было избавиться от трех доверенных лиц соперника по выборам. Метисов. Однажды вечером Габриель пробрался к ним. Он по очереди задушил их, глядя, как глаза его жертв вылезают из орбит. Затем его специализацией стало превращение любой оппозиции в тепло и свет. Благодаря умелому использованию динамита, украденного на стройках.

Тронутый такой преданностью, Папа Док самолично пригласил его в свой кабинет, где и вручил первый в его жизни пистолет, старый, ржавый девятимиллиметровый «Стар», у которого был сломан предохранитель.

Благодаря этому оружию, она стал настоящим мужчиной. Он был уверен, что больше не придется голодать. Пока жив Дювалье, он может пользоваться услугами торговцев, убирая несговорчивых.

Позже он устроил кровавую бойню в тюрьме Форт-Диманш. Габриель Жакмель забил палкой до смерти шесть политических заключенных, убивших охранника, чтобы сбежать. Все они были метисами. До самого рассвета их крики не давали заснуть всей тюрьме. Под конец они превратились в кровавое месиво, на которое он машинально наступил.

В тот день его испугались даже друзья. Президент мягко пожурил его за отсутствие чувства меры.

Но он уже не мог обходиться без Габриеля Жакмеля. Именно он набрал большинство тонтон-макутов в Порт-о-Пренсе среди бедноты Ла Салин. Те восхищались им и считали своим.

Все шло отлично до того дня, когда Габриель осознал свою власть.

То, как он обошелся с Симоной Энш, дало ему возможность почувствовать свое могущество. Для него, это было чем-то нереальным. Раньше она могла отхлестать его, даже убить, ничем не рискуя. Когда, по его приказу, ее изнасиловал осел, он наблюдал за этим зрелищем, не веря в свою власть. Даже не из садизма, а чтобы окончательно уверовать в установившийся порядок вещей, что происшедшее не было случайностью, он заставил повторить эту процедуру несколько раз.

Затем он начал хорохориться.

Месяцем позже он прикарманил сорок тысяч долларов, принадлежащих табачной компании, владению Дювалье, источнику его нелегальных доходов. Конечно, Папа Док узнал правду. Габриель Жакмель ожидал упреков, взрыва негодования. Но президент был еще более любезен, чем прежде. Он даже подарил ему новенькую машину «воксолл»!

Но через некоторое время Габриель Жакмель получил новое задание. Надо было тайно захватить в глухой деревушке несколько агитаторов кастровского толка.

Он должен был отправиться туда с двумя лучшими друзьями. Его остановило предчувствие. Он взял с собой двух других тонтон-макутов, которых недолюбливал. Когда те приблизились к дому, где скрывались «кастристы», их обстреляли из пулемета... Жакмель спрятался в доме, тут же окруженном солдатами Дювалье. Ему удалось сбежать через заднюю дверь, и когда дювальеристы взорвали дом, то обнаружили только черную собаку, моментально исчезнувшую.

Чтобы успокоить неслыханную ярость Папы Дока, солдаты поклялись ему, что Жакмель смог превратиться в черную собаку...

С тех пор Габриель знал, что такое ненависть. Он не хотел покидать Гаити. Заграницы он боялся. Надо было или умереть, или бороться с Дювалье, чтобы потом убить его. Эта игра в прятки продолжалась до смерти пожизненного Президента. А сейчас, казалось, ему несут победу на серебряном блюдечке.

С помощью американцев он, конечно, сможет ликвидировать семейство Дювалье.

Не обращая внимания на Финьоле, он поднялся и отправился к краю скалы. Вид был превосходный. Отель, расположенный с краю холма, нависал над Петионвилем, аэропортом и морем. Если дельце выгорит, все это будет отныне в его власти, во власти Габриеля Жакмеля.

Он повернулся к сидящему на корточках Финьоле.

– Приведи его сегодня вечером. Его будут ждать. Я ухожу.

Широким шагом он скрылся в зарослях, держа под мышкой автомат.

Взволнованный, Финьоле вернулся на тропинку. Один только вид Габриеля Жакмеля смущал его. Не проходило и недели, чтобы газета «Нуве Монд» не сообщала о его смерти или взятии в плен. Это было смертельно опасно. Для семьи Дювалье Габриель Жакмель был врагом №1.

Взяв свои велосипед, спрятанный на тропинке. Финьоле постарался забыть, что в ярости, когда Габриель Жакмель ускользнул, Папа Док приказал убить много гаитян. Только потому, что их звали Габриелями.

Глава 6

Раздался тихий, шорох, и под дверь просунули белый конверт. Заинтригованный, Малко нагнулся и распечатал его. Там был лист бумаги со всего лишь одной строчкой, написанной от руки по-английски: «Жду вас в „Сансент Шале“ напротив посольства. В одиннадцать часов. Франк Джилпатрик».

Малко скомкал листок. Более чем обеспокоенный и в ярости. Зачем столько предосторожностей? Неужели официальный представитель ЦРУ в Порт-о-Пренсе не может открыто назначить ему свидание! С таким же успехом можно повесить себе на шею табличку «тайный агент»...

И все же этот Джилпатрик не был сумасшедшим. Его поведение объясняла одна важная причина: в операцию «Вон-Вон» не должны «вступать» американские спецслужбы.

Все более обеспокоенный. Малко надел пиджак из альпака и отправился на свидание, на которое и так уже опаздывал.

«Сансет Шале» больше напоминал бидонвиль, чем альпийский луг. Он был сделан из ярко-зеленых щитов, но, к счастью, там была маленькая терраса.

Пустынная, не считая одного человека. Коренастый, белокожий с очень черными волосами, профилем, как будто сошедшим с римской медали, и толстыми губами. Увидев Малко, он сделал знак рукой и положил «Пуне Монд», официальный бюллетень дювальюризма, который гаитяне почему-то упорно насыпали галетой.

Малко без сил уселся рядом с ним. Жара в нижней части города была такой липкой, что, казалось, лицо покрыто жирной пленкой. На другой стороне улицы здание, ощетинившееся антеннами – посольство США, – похоже, дрожало в горячем воздухе. Фрэнк Джилпатрик пожал ему руку с силой гидравлического пресса.