Читаем без скачивания Реквием по тонтон-макутам - Жерар Вилье

Она говорила по-английски с певучим и мягким акцентом. Малко заметил, что ее длинные тонкие пальцы были все время в движении. Как лапы паука.

– Князь Малко проездом на Гаити, – сказал Фрэнк Джилпатрик. – Он очень хотел познакомиться с вами.

Амур Мирбале улыбнулась.

– Я очарована. Хотела бы уделить вам больше времени, но сейчас я занята. Приезжайте ко мне оба послезавтра. Я устраиваю маленькую вечеринку.

– С удовольствием, – ответил Малко.

– Я только что видела Президента, – неожиданно сказал Амур Мирбале. – Он в прекрасной форме.

Это было мягко сказано. По последним данным. Президент весил между 220 и 260 фунтами. Не считая орденов.

Кондиционированные покои Дювалье занимали все левое крыло дворца. Часовые преграждали путь любому неожиданному визитеру. Как и во времена Франсуа Дювалье, в кабинете всю ночь горел свет, чтобы убедить гаитян, что их пожизненный Президент круглые сутки работает для блага страны.

Амур Мирбале встала, одернув платье. Ее широкие живот и бедра контрастировали с тонкими ногами красивой формы.

– Вы не очень загорели, – сказала она Малко. – Надеюсь, у вас будет время, чтобы оценить наше солнце. До послезавтра.

Малко склонился над ее рукой. Пройдя перед ними, она открыла дверь. Негр в синем костюме вещал перед группой молодежи. Они терялись в высокой галерее. Этот крохотный дворец, окруженный зарослями цветов, нашпигованных пулеметами, в окружении невообразимой нищеты, казался нереальным. Какого черта стоило биться за контроль над этой отчаянно нищей страной?

Глава 7

Громадный умган кружился бешено, как волчок, среди танцовщиц, во рту у него торчала трубка, на затылке – адмиральская фуражка, рубаха вылезла из штанов, а штаны чуть не сваливались с него. Полузакрыв глаза, негр прижимал к внушительному пузу бутыль с ромом!

Пронзительное пение умей[4], одетых во все белое, круживших вокруг толстяка, выпячивая вперед животы, как будто они хотели оттолкнуть зрителей, казалось, вводило умгана в транс. Он завертелся еще быстрее и рухнул на зрителей. Те толкнули его в центр круга. Малко не верил своим глазам. На церемонии Вуду он ожидал увидеть костюмы, строгий церемониал. Только короткие белые хлопчатобумажные платьица умей напоминали о культе Вуду. Он не мог поверить, что этот толстопузый оборванец был служителем культа... Другой умган, высокий, худой, довольно красивый, с очень черным цветом кожи, сидел на стуле рядом с Малко. Это он встретил Малко и Симону и усадил на стулья вдоль стены.

Симона настояла пойти с ним. Ее знание креольского языка могло пригодиться. Он молился, чтобы предательство Жюльена Лало не все погубило. Он старался убедить себя, что Амур Мирбале неизвестны его планы в отношении Жакмеля.

«Церемония» проходила на первом этаже убогого строения. Земляной пол был подметен, а мебель унесена. На освободившемся месте танцевали босоногие умей, их волосы были убраны под платок.

Внезапно эта белая толпа распахнулась перед Малко. Толстый умган подскочил к нему. Его маленькие глазки беспрерывно моргали. Он торжественно откупорил бутыль с ромом и протянул ее Малко, приглашая его выпить из горлышка... Малко колебался. Кроме того, что джентльмен не пьет залпом, эта жидкость не вдохновляла его. Он пришел сюда для того, чтобы встретиться с Жакмелем, а не напиваться ромом.

– Пейте, – прошептала Симона Энш. – Это – клерин[5].

– Но...

– Пейте, иначе он выйдет из себя.

Малко покорно принял бутыль, выпил глоток рома, разлив столько же на рубашку. Терпкая жидкость обожгла ему горло. Песни и танцы сразу же возобновились.

Довольный, умган забрал бутыль и медленно побрел к стулу, под которым, с самого начала церемонии, горела свеча. Новая личность с холщовым мешком в руке вышла из круга и принялась рисовать какие-то сложные фигуры серым перышком на полу.

– Что он делает? – спросил Малко.

Симона Энш в рубашке и брюках явно чувствовала себя не в своей тарелке. Малко подумал, что она, наверное, тоже верит в Вуду.

– Он рисует маисовой мукой Веве, – объяснила она, – магические знаки Вуду, призывающие богов...

Малко вздохнул.

– А приедет ли наш посланец?

Лицо Симоны было невозмутимым.

– Он здесь.

– Где?

Малко оглядел маленькую комнату. В глубине стояла лестница, ведущая на чердак. Несколько молодых негров сидели на ее перекладинах, наблюдая за спектаклем. Кроме умей, здесь стояло около тридцати зрителей. По известному ему коду помощник умганов решал, пустить сюда пришедшего или нет.

Может быть, «посланцем» был один из полуголых музыкантов в углу, отбивающих ритм ритуальных танцев умей.

Лицо Симоны напряглось. Наклонившись к уху Малко, она прошептала:

– Не показывайте пальцем. Здесь наверняка есть один или два тонтон-макута. Я спросила у Захарии, кто здесь Финьоле. Он стоит там, рядом с музыкантами, в клетчатой рубахе...

Обернувшись, Малко заметил очень худого негра с гладкими волосами и крючковатым носом, совершенно поглощенного зрелищем круглых ягодиц молодой умей, вертевшейся перед ним.

– Чего же мы ждем? – спросил Малко.

Вуду начинал надоедать ему. Хотя, до нынешнего момента, все проходило нормально. Масонский храм было легко узнать. Часом раньше разразилась гроза, и улица была пустынна. Когда они подошли к дому, из темноты вышел Захария, худой умган, и увлек их в неосвещенный проход между домами. Он обменялся с Симоной несколькими словами на креольском. Присутствие молодой женщины не раздосадовало его. Теперь Малко было ужасно жарко. От потных умей шел резкий запах.

Монотонная церемония шла уже два часа. Понуждаемые умганами, умей танцевали со странными песнопениями. Каждые четверть часа они делали перерыв. Одни болтали, другие пили кофе. Через равные промежутки времени умган давал отпить из бутылки рому то одному, то другому зрителю, что приводило счастливца в восторг, близкий к экстазу... Затем все возобновлялось. Это скорее походило на благонамеренный хэппенинг, чем на магическую церемонию. И все же это не было аттракционом для туристов, как «Вуду» с улицы Карефур. Как объяснила Симона, надо было освятить это жилище Вуду.

Сидя неудобно на стуле, Малко повернулся. Планы ЦРУ казались странными ухищрениями. Если бы американские налогоплательщики могли видеть агента ЦРУ, вперившего взор в служителя Вуду, в одной из хижин Порт-о-Пренса...

Казалось, Симона Энш не разделяла нетерпения Малко. Почти не разжимая губ, она пояснила:

– Я сказала вам, что нужно быть очень внимательным. Когда церемония закончится, мы пойдем за Финьоле. Он проведет нас к людям Жакмеля. Затем нам завяжут глаза и проведут к нему самому... Не забывайте, что тонтон-макуты всего Порт-о-Пренса ищут Жакмеля.

Малко, не отрываясь, смотрел на «гонца». Тот повернул голову к нему. На долю секунды их взгляды встретились. «Гонец» подмигнул так быстро, что Малко подумал, будто ему это показалось.

Его сердце учащенно билось. Он пришел не зря. Через несколько часов первый пункт его задания будет выполнен.

Он спрятал свой сверхплоский пистолет под рубашку, прямо на тело. В случае неудачи он окажется полностью во власти гаитян: за вступление в сговор с врагом общества с целью свержения законного правительства.

Он подумал об Александре. Если бы добрые поселяне из Лицена увидели его среди всех этих черномазых, в хижине... Он снова вперился в «гонца». Тот продолжал разглядывать умей...

Те танцевали машинально, с остановившимся взглядом, иногда они резко выбрасывали назад поясницу. Время от времени одна из них запевала, другие подхватывали, за ними вступали барабаны, постепенно убыстряя ритм.

– До которого часа это будет длиться? – спросил Малко.

Симона беспокойно вздрогнула.

– Это зависит от того, когда появятся боги. В два-три часа ночи.

Веселенькое дельце.

Внезапно песнопения стали более пронзительными. Умей с остервенением топали босыми ногами по полу. Некоторые из них в танце размахивали пальмовыми листьями, которые они затем разрывали. Толстый умган, расставшись с бутылкой, развернул над стулом, где все время горела свеча, покрывало.

Он принялся танцевать вокруг стула, при этом его расплывшееся тело смешно подрагивало. При каждом па он толкал своим огромным животом одну из умей в белом. Одна умей попала в руки «гонца», и он не преминул потискать ее. И тем не менее в обстановке не было ничего эротического, в ней витала тяжесть. Малко оглядел лица присутствующих. Кто из них был врагом? Все они были похожи друг на друга: бедно одетые, неотесанные, завороженные действиями умгана. Рукоять сверхплоского пистолета давила Малко на селезенку. Откуда придет опасность?

Он вздрогнул: Симона легонько ущипнула его за ногу.

– Взгляните на дверь, – прошептала она. Малко повиновался: створка была практически закупорена странной личностью. Над целым каскадом подбородков с выражением торжества возвышалось лицо толстой негритянки. Все это увенчивала удивительная шляпа с цветами, края которой были проткнуты громадной булавкой. Захария поспешил к ней, взял ее руку и поцеловал.