Справа и слева вверх над их головами взметнулись острые томагавки — индейские топорики с прочной рукояткой. Один из краснокожих оказался совсем рядом. Насмешливо и зло усмехаясь, Жан крикнул:
— Эй, ты! Дай мне его!
И без труда, играючи, вырвал томагавк из рук индейца. Затем, привстав на стременах, с головокружительной быстротой замахал им над головой. Боб яростно рвался вперед и кусался словно тигр. Человек и лошадь вместе были похожи на смерч, ураган, исторгающий удары, толчки, крики… то есть все, что убивает, калечит, приводит в ужас.
Разумеется, Джо не отставал от своего друга. Вот и он схватил томагавк, великолепное оружие для рукопашного боя. И принялся крушить им направо и налево. Его конь, постепенно возбуждаясь, также превратился в настоящего зверя. Бесстрашные друзья молнией пронеслись сквозь ряды нападавших. Это было потрясающее зрелище!
Вот наконец они вырвались на открытое поле. Услышав сзади громкие вопли и проклятия, друзья расхохотались и не спеша остановили своих лошадей.
— Хорошая работа, Жан! — воскликнул Джо, по-индейски подняв томагавк над головой.
— Прекрасно, Джо! Прекрасно, браток… Ты был великолепен! — ответил Жан, привстав на стременах.
— Как твоя рана?
— Не стоит об этом!.. Я разогрелся… ничего не чувствую… завтра будет видно.
— Что дальше?
— Карамба! Продолжим… повернем обратно и вернемся защищать имение. Все просто, не так ли?
— Ты прав!.. Поехали!
Друзья находились в ста метрах от противника. Странное дело, никто и не думал их преследовать. Видимо, просто боялись!
Железный Жан скомандовал:
— Кругом! Вперед!
Джо ответил громким криком птицы-пересмешника, и обе лошади бешено устремились на врага. Вновь, словно две молнии, обрушились наши герои на красных, точно выжженная глина, противников. Послышались новые проклятия. Жалобные стоны смешались с дикими воинственными криками. Цепь пеших индейцев опять была прорвана.
— Я же тебе говорил… как нож сквозь масло! — воскликнул Жан. Происходившее все больше и больше забавляло его.
— Они хотят набросить на нас лассо! Идиоты!
Как и ранее на аллее, группа краснокожих попыталась перегородить дорогу нашим героям.
Наметанный глаз Стрелка заметил, как несколько метисов незаметно раскручивали свои лассо в надежде заарканить на полном скаку Жана и Джо.
Самое время! В воздухе, кружась, засвистели страшные петли, которые с поразительной ловкостью бросили мексиканцы.
— Твой карабин! — крикнул Жан.
— Все понял! — ответил Джо.
Тотчас оба мощно швырнули томагавки. Те со свистом, вращаясь, полетели на индейцев. Несколько краснокожих с разбитыми черепами беззвучно рухнули на землю.
В следующее мгновение друзья уже держали в руках свои винчестеры. Не целясь, с изумительной ловкостью и быстротой они открыли огонь. Торжествующие крики, которые пытались было издать метатели лассо, застряли у них в горле. Бессильно повисли вместе с ремнями руки бандитов. Смертельно раненные, они беспомощно уткнулись носом в луки своих седел. Мимо, словно смерч, пронеслись Жан и Джо. Они кричали:
— Недотепы!
Спустя несколько минут друзья легко перепрыгнули баррикаду, оставленную доном Бласом и его людьми. Защитники имения, уже не чаявшие увидеть наших героев вновь, с восторгом встретили Жана и Джо. Дон Блас, выражая общее мнение присутствующих, почерневший от копоти пороховой гари, оставшийся в живых благодаря молодым людям, громко произнес:
— Кабальеро! Мы обязаны вам жизнью! Вы самые храбрые люди на этой земле!
А Хуана, будучи свидетельницей героического сражения с индейцами, глядя на Жана, сказала своей матери:
— О! Я знала, что он вернется!
Но — увы! — это была всего лишь минутная передышка. Едва друзья, смущенные восторженной встречей, спрыгнули на землю и пожали несколько рук, как вновь послышались воинственные крики индейцев. Пожар разгорался все сильнее и уже приближался к имению. Складские помещения и магазины полыхали ярким огнем. Положение становилось безнадежным. Казалось, выхода не было.
ГЛАВА 5
Пьянка. — Осажденные. — Пожар. — Без родителей. — Бедная мать! — Похищение. — Как Жан и Джо оказались в поместье дона Бласа. — Признательность плантатора. — В поисках выхода. — Парламентер. — Письмо Андреса. — Срок — до полуночи. — Неужели конец?
Неужели все потеряно?
Впрочем, разграбление винного погребка на некоторое время остановило противника.
Осажденные получили передышку. Нападавшие пожелали утолить жажду. Наступило перемирие. Под мощным напором рухнули тяжелые двери из акации. Наконец проход был свободен. Некоторые повстанцы прямо-таки посходили с ума от нетерпения и вожделения!
Вскоре началась безумная пьянка! Все было бы ничего и, может быть, даже забавно, если бы не вспышка насилия и жестокости, последовавшая за этим пиром во время чумы.
Вовсе не важно, как назывались вина, из чего сделаны и каково их качество! Главное, что это было спиртное. Остальное никого не интересовало!
Наугад, не разбираясь, нападавшие жадно поглощали шарап, черный как портер[55], колонш, белый словно молоко, пюльк вишневого цвета и самые различные сорта мескаля тонкого золотистого оттенка.
Крики усилились. Толпа заметно оживилась. Кто-то запел, некоторые начали танцевать. Послышались обычные в таких случаях взаимные оскорбления.
Прошел час, а кутеж все продолжался. Вскоре он перерос в заурядную, беспробудную попойку, потребность в которой постоянно дремлет в этих людях. Зло, унаследованное ими от предков, и оно неизбежно погубит всех краснокожих.
До защитников дома доносились угрожающие крики пьяной толпы. Но никто, кажется, не собирался атаковать дона Бласа и его людей.
— Хоть бы эти скоты напились так, чтобы не встали, — проворчал Жан, в сердцах нажав на курок.
Раздался выстрел, и неосторожный почитатель Бахуса[56] замертво рухнул на землю.
— Да, — отозвался дон Блас, — мы смогли бы в таком случае спокойно уйти. К несчастью, они еще держатся на ногах. Более того, смотрите, ваш выстрел сделал их более осторожными.
— Вы правы. Они не столь пьяны, как я полагал.
И действительно, повстанцы перестали вести себя столь вызывающе, старались больше не высовываться и использовали малейшие укрытия, чтобы беспрепятственно добраться до погребка.
— Сеньор дон Блас, я думаю, у нас достаточно боеприпасов? — спросил обеспокоенный Железный Жан.
— Увы, совсем немного. И меня пробирает дрожь при этой мысли.
