но сначала надо оказаться на улице. Собственно, последнее и помогает продолжить шествие прочь от квартиры, в которую внезапно вдруг хочется вернуться. И не просто вернуться: забрать все свои слова обратно, а затем молить о прощении за все свои обозначенные недавно грехи, только бы синева самого нужного взгляда, как и когда-то, позволила мне утонуть и забыться.
Всё-таки я конченная идиотка, если до сих пор осмеливаюсь думать о чём-то подобном! А может у меня ПМС? Неспроста же я какая-то совсем нестабильная в последнее время. Хотя кому я вру? Нормальность мне может только сниться, пока я в этом городе! Но ничего, завтра приедет Рома, заберёт меня и тогда всё снова будет как прежде. Спокойно. Уютно. Никаких срывов. Надёжно. Постоянно. Стабильно.
Руки всё ещё предательски подрагивают, благодаря чему нажать кнопку вызова лифта удаётся не с первого раза. Проклятый орган в моей грудной клетке продолжает оглушительно стучать, отдаваясь предательским набатом в сознании. Наверное, именно поэтому не сразу понимаю: я давно не одна на лестничной площадке. Лишь когда створки лифта разъезжаются в стороны, а я собираюсь шагнуть вперёд, понимаю, что не выйдет. На этот раз не сбежать так легко и просто.
– Что значит: «предыдущего раза тебе было недостаточно»? – проговаривает Артём тихим вкрадчивым тоном, преграждая дальнейший путь рукой. – Не было никакого предыдущего раза, Жень.
С пару секунд бестолково моргаю, пытаясь усвоить информацию. И всё равно не верю. Потому что до сих пор слово в слово прекрасно помню, что сказала мне Ленка перед дверями женской консультации, куда я собиралась вставать на учёт.
«Вы же всё равно расстались, так что ничего страшного, да, подруга?» – сказала она тогда.
И я согласилась с ней.
А что ещё я могла сказать, если она считала, что секс по пьяни – тоже считается началом новых отношений?
Но тогда почему он сейчас говорит, что ничего такого не было?
Не могла же она меня обмануть? Или могла?
Не уверена, что действительно хочу знать.
И всё-таки…
– То есть, на счёт другого раза в колено-преклонной позе ты даже не отрицаешь? – отзываюсь ядовито.
В данный момент очень напоминаю самой себе одну из тех мазохисток, которым жутко нравится, когда им причиняют боль, ведь ничем иным собственным вопрос и не назвать. Но всё равно жду ответ. И малодушно молюсь, чтобы он был отрицательным, хотя то заведомо ложно и глупо.
– Жень… – хриплым полушёпотом говорит Артём, обнимая за плечи обеими руками, и разворачивает обратно в сторону его квартиры. – Давай нормально поговорим, а? Пойдём.
Объятия буквально душат меня.
А ещё больше – то, что он так и не отвечает…
– Нормально – давно не относится к нам, Рупасов. И ничего нормального между нами тоже быть не может, – пытаюсь оттолкнуть его, но удерживающие меня руки сжимаются сильней, не позволяя сдвинуться с места. – Да никуда я с тобой не пойду! Отвали! – срываюсь в очередную истерику.
Прекрасно знаю – вновь перехожу грань дозволенного. За что приходится расплачиваться уже вскоре. Артём злобно ругается могучим русским, перехватывает поперёк живота, один рывком приподнимает меня выше и бесцеремонно тащит обратно к себе домой, пока я отчаянно сопротивляюсь. Конечно же, в сравнении с тем, кто выше и сильнее, все мои жалкие попытки приравнены к нулевому исходу, поэтому ничего удивительного, что не проходит и полминуты, как вновь оказываюсь сброшена на злополучный кожаный диван в его гостиной. Вот только на этот раз смирно сидеть я точно не намерена.
– Ты что себе позволяешь вообще?! – возмущаюсь громко.
Только на мужчину это не производит никакого впечатления. На его губах мелькает очередная злорадная ухмылка, а синие глаза лукаво прищуриваются.
– Я пока,– показательно выделяет он, – себе ещё ничего не позволял, но, если будешь продолжать в том же духе… – явно не договаривает, продолжая ухмыляться.
На секунду теряюсь.
О чём он вообще?!
– Ладно, что ты хочешь от меня? – решаю временно капитулировать.
Всё равно со здоровенным мужиком мне не справиться. Придётся играть по его правилам, пока не соображу, как лучше поступить дальше.
– Кажется, я не заикаюсь. Да и вообще говорю довольно внятно, – безразлично пожимает плечами Артём. – Или у тебя с памятью плохо? – добавляет в явной издёвке.
Склоняется надо мной, внимательно вглядываясь в глаза, попутно подбирает каким-то чудом до сих пор стоящую на полу бутылку шотландского виски. Делает пару глотков прямо из горла, тут же протягивая алкоголь мне.
– Пей, – проговаривает безапелляционным приказом.
На мгновение возникает мысль снова послать его. Гораздо дальше, чем прежде. Но ведь я уже решила, что буду изображать спокойствие, поэтому, не долго медля, принимаю дар, послушно отпивая, как и он совсем недавно.
– Чёрт, – морщусь, как только горло обжигает первый глоток.
Демонстративно выгибаю бровь, заменяя тем самым: «Доволен?».
– Оказывается, можешь быть хорошей послушной девочкой, когда хочешь, – отпускает замечание Артём. – Давно бы так, – хмыкает в довершение.
Я же, старательно сохраняя на лице маску полнейшего безразличия, с огромным усилием подавляю порыв отпустить ответный комментарий не совсем приличного характера.
– А теперь объясни мне, пожалуйста, – продолжает он, опускаясь передо мной на корточки. – Ты правда решила, что я пустился во все тяжкие, как только ты уехала? Серьёзно, Жень? Такого ты мнения обо мне, да?
Какого я о нём мнения, ему вообще знать запрещено.
Но всё же…
– А разве это не так? Скажешь, что Лена соврала и ты не оприходовал её, едва меня не стало поблизости? – отвечаю вопросом на вопрос, потому что так гораздо проще, чем воспроизводить вслух всю ту боль, которую едва ли удаётся похоронить. – Да и какая разница теперь? Разом больше, разом меньше. Позже. Раньше. Без разницы, Тём. Это уже не имеет абсолютно никакого значения. Она этого хотела, тебе надо было сбросить эмоции. Нет в этом ничего невероятного и запредельного. Я даже не была удивлена, если честно. Но, если тебе станет легче, могу сказать, что больше не злюсь. Ни на кого из вас. Правда. Живите с миром и всё такое, – заканчиваю с откровенной усмешкой.
Откидываюсь на спинку дивана, скрещивая руки на груди. И просто жду, когда мужчина переварит информацию. А обдумывает он её долго. Слишком. И с каждой прошедшей минутой синие глаза всё больше темнеют, а выражение лица Артёма буквально застывает, не предвещая ничего хорошего.
– То есть именно поэтому ты сделала аборт, да? – выдаёт он в итоге глухо, с хрустом сжимая кулаки. – Из-за того, что Ленка тебе сказала, будто я и она… Да, Жень?
Не в силах выносить того яростного огня, которое пылает в его взгляде, отворачиваюсь в сторону. Ведь все наши обоюдные потери на самом деле начинаются именно с этого. Даже не тогда, когда я уехала. Вероятнее всего, в итоге всё равно бы вернулась. Но только не после такого предательства…
– Понятно, – делает собственный вывод Рупасов.
Мужчина резко поднимается на ноги, попутно подбирая с дивана снятый пиджак, поднимает с
