— В спа я там тоже ходила, но лагерь кочевников мне понравился ничуть не меньше. Ночь, звезды, бескрайняя пустыня кругом… Настоящая романтика.
— Но ты же никогда не любила романтику.
— Возможно, но я знаю, что делаю.
— Значит, — вздохнула Дженни, — мне теперь самой придется разговаривать с сенатором о лебедях и воздушных шариках?
— Именно, а если у тебя возникнут какие-то трудности, ты всегда можешь мне позвонить. Только никому не говори, куда мы отправляемся. Нам нужно найти Калилу, а потом еще придумать какую-нибудь правдоподобную историю, чтобы объяснить, где она пропадала столько времени. Я вернусь через пару дней.
— А ты уверена, что она вообще захочет жить долго и счастливо с Малом? А если все пойдет не так, как вы задумали?
— Все будет именно так.
— Но она же почему-то убежала.
— Просто они еще не научились понимать друг друга.
А она об этом позаботится.
— Ладно, буду надеяться, что ты права, но пока вы даже не знаете, где именно искать сбежавшую невесту.
— У нас есть пара идей. Я говорила с ее сестрой, и она предположила, что Калила могла спрятаться в одной общине, где бывала в юности, поэтому мы решили начать поиски оттуда.
— Это что-то вроде летнего лагеря?
— Ну, можно и так сказать. Эдакое место, куда люди отправляются, чтобы найти себя. Дзен-буддизм и все такое.
— Лагерь со скорпионами, отличное местечко. Остается лишь тихо порадоваться, что родители никогда не отправляли меня в подобные места, — усмехнулась Дженни.
Но Эйвери в ответ даже не улыбнулась. Сама-то она прекрасно понимала, что основной ее проблемой станет не местная живность, а Мал. Или, точнее, ее чувства к нему.
— Если не забывать проверять ботинки перед тем, как обуваться, и не пинать без разбору все подряд, то скорпионов можно не опасаться.
Дженни поджала под себя ноги:
— Слушай, я не удивляюсь, что ты в совершенстве постигла искусство организации вечеринок, но про скорпионов-то ты когда все это успела разузнать?
— Я была в пустыне с Малом, — пояснила Эйвери, хотя сейчас ей совершенно не хотелось вспоминать то время.
— Да, но он — кронпринц, так что наверняка за ним следует толпа придворных и слуг, на стоянках для него разворачивают шатер с отделкой из драгоценных камней, а скорпионов отгоняют специально обученные стражи.
— По повелению отца Мал год прожил среди кочевников, чтобы лучше понять свой народ, а после Кембриджа несколько лет служил в зубранской армии. Так что можешь не сомневаться, он хорошо знает пустыню, хотя на этот раз мы отправляемся в Армор, где выросла его принцесса, и будем изображать из себя туристов.
— А его там никто не узнает? Да и тебя саму? Светлые волосы и голубые глаза в тех краях ничуть не лучше красных туфель под белоснежным платьем невесты.
— Я взяла шляпку, так что не волнуйся. — С этими словами Эйвери уложила еще и шелковый шарфик. — Никто не ожидает увидеть там Мала. Никто его и не узнает.
— Ладно, как скажешь. Но ты точно готова отправиться через всю пустыню в компании мужчины, которого когда-то действительно любила?
— Я тебе уже тысячу раз говорила — любовь не имела к нашей связи никакого отношения.
— Если повторишь это еще тысячу, может, я тебе и поверю. — Дженни поднялась с кровати. — Просто я за тебя переживаю.
— Не надо, скорее, тебе стоит за меня порадоваться. — Эйвери застегнула сумку. — Через пять минут общения с Малом я начну сходить с ума и сделаю все, что в моих силах, чтобы он побыстрее женился на ком угодно, кроме меня.
Она сводила его с ума.
Не прошло еще и пяти минут, как они остались наедине, а Мал уже начал задаваться вопросом, как им вообще удалось целый год провести вместе. Никогда еще ни одна женщина на него так не действовала. Особенна та, на которой он должен был вот-вот жениться. Так, ладно, а есть ли у него право винить Калилу? У них же никогда не было настоящих отношений, и он не соврал, когда сказал, что за все годы знакомства они едва обменялись парой слов. Ложь была в том, что такая сдержанность проистекала из строгого воспитания Калилы. На самом деле, даже когда им и выпадала возможность поговорить, им просто нечего было сказать друг другу.
Их ждал классический брак по расчету, и Калиле наверняка хотелось вступать в этот союз ничуть не больше, чем самому Малу, но он уже давно сделал выбор в пользу долга и решил, что Калила поступила так же. И все равно жаль, что те счастливые времена, когда ему казалось, что долг и желания могут совпасть, уже давно остались в прошлом.
Если не считать того, что это «прошлое» закинуло на плечо сумку и смотрело на него такими глазами, как будто он лично виноват в глобальном потеплении и экономическом кризисе.
Какой же он дурак. И о чем он только думал, когда согласился взять ее с собой? Разве он тогда не понимал, что его ждет?
— Я поведу, — объявила Эйвери, закидывая сумку на заднее сиденье внедорожника.
Льняные брюки и кофта с длинным рукавом выгодно подчеркивали ее стройную фигуру, но Мал постарался сосредоточиться только на ее спокойном лице. Да и с чего бы ей было волноваться и переживать? Она же сама разорвала их отношения, а потом не выказывала ни малейших следов сожаления.
— Поведу я. — Так он сможет отвлечься от Эйвери и сосредоточиться на дороге. — Так мы привлечем меньше внимания.
— Нет, на водителя обращают больше внимания, чем на пассажира, так что за руль сяду я.
— Будем каждую минуту спорить?
— Все зависит от тебя. Но если хочешь выдать себя за туриста, ты должен выглядеть как настоящий турист. Я привезла тебе подарок из Лондона. — С этими словами она бросила ему бейсболку.
— «Я люблю Лондон»? — выдохнул Мал, прочитав надпись над козырьком.
— Я хотела еще купить парную футболку, но не нашла подходящего размера. Но даже с одной только бейсболкой ты уже чуть больше тянешь на «туриста», чем минуту назад. — Эйвери взглянула на его широкие плечи.
Сторонний наблюдатель наверняка бы ничего не заметил, но Мал уже давно ждал какого-нибудь знака и наконец-то дождался. Взгляд, слишком глубокий вдох, стремление не приближаться к нему без лишней необходимости. Пусть во всем этом и нет ничего особенного, но если сложить все фрагменты вместе, то получится совершенно ясная картинка.
— Осталась лишь одна мелочь. Прекрати постоянно мне приказывать.
— Я никогда ничего тебе не приказывал, ты сама всегда решала, что тебе делать. — Мал все еще пристально к ней приглядывался и уловил, как слегка изменилось выражение ее лица.
На мгновение ему показалось, что сейчас она не устоит и изменит своей вечной невозмутимости, а может, даже скажет, что путешествовать вместе намного сложней, чем казалось сначала. Но вместо этого Эйвери лишь улыбнулась:
