— Так ты совсем не переживаешь, что я женюсь на ней?
— А с чего мне переживать? — Эйвери снова надела солнечные очки, пряча глаза. — Ты волен сам выбирать себе жену, это не мое дело, хотя я уже жалею, что не позвонила Калиле. Мы могли бы поговорить как женщина с женщиной, и ей бы не пришлось никуда бежать. Глупо все получилось.
— Глупо? Но мы были вместе больше года.
— Возможно, вот только мне сейчас кажется, что мы встречались намного дольше. Но теперь-то мы, слава богу, расстались, так что оба можем вздохнуть с облегчением. А если ты так пытаешься узнать, удивилась ли я, когда узнала, что ты женишься, могу честно сказать — нет. Я ведь всегда знала — рано или поздно ты просто обязан будешь жениться. Таким уж ты родился.
Как-то слишком быстро она ответила.
— Что значит «уж таким я родился»?
— А разве это не очевидно? Ты из тех парней, что обязательно женятся. Люди вступают в брак по разным причинам. Одним не хватает собственного заработка, другие просто не умеют жить самостоятельно. — Эйвери подавила зевок. — Кто-то мечтает получить после развода кучу денег. Ну а ты считаешь, что должен произвести отцу и стране наследника, а для этого тебе нужно сначала жениться.
А он, оказывается, уже успел забыть, как цинично она относится к браку.
Наверняка это как-то связано с ее прошлым, но Эйвери почти ничего не рассказывала ему о своем детстве. Мал знал только то, что ее воспитывала мама.
Интересно, а если бы он тогда расспрашивал ее настойчивей, рассказала бы она что-нибудь еще? Ведь если бы он тогда понял ее чуть лучше, все могло сложиться совершенно иначе…
— По-твоему, это единственные причины, из-за которых люди вступают в брак? — Мал мчался по дороге сквозь пустыню, жалея, что они вообще начали этот разговор. Сейчас ему не хотелось не только говорить, но даже и думать о предстоящей свадьбе, которую он и так оттягивал до последнего.
Мал действительно сделал Калиле предложение всего через пару недель после того, как расстался с Эйвери, но для этого у него были веские причины. Причем такие, какими он бы никогда не стал делиться с самой Эйвери.
Да и зачем?
Тут ей позвонили, и она в пятый раз за день начала что-то обсуждать по работе.
— Голуби? — усмехнулся он, когда Эйвери убрала телефон в сумочку. — Ты же занимаешься лишь важнейшими вопросами, я ничего не перепутал?
— Если ты так намекаешь, что моя работа не имеет никакого значения, позволь напомнить — после того как я организовала открытие нового отеля в Зубране, о нем столько писали в прессе, что там до сих пор все номера забронированы на несколько месяцев вперед. Другими словами, я внесла огромный вклад в вашу экономику, предоставив новые рабочие места зубранцам, и обеспечила постоянный приток туристов. Но это еще не все. Я создаю для людей незабываемые воспоминания. Свадьбы, годовщины, помолвки… Для многих это самые счастливые мгновения в жизни, они и так всегда особенные, а я помогаю их сделать по-настоящему незабываемыми. Что же касается голубей, о которых ты отозвался так насмешливо, они вполне могут спасти чей-то брак. По-моему, это даже забавно. Циничная эгоистка в моем лице пытается сохранить чью-то семью, а сторонник семейных устоев смеется над моими усилиями.
— Я над тобой не смеялся.
— Ты смеялся над моей работой, которую никогда не воспринимал всерьез. — Эйвери слегка прикрыла глаза и откинулась назад. — Ладно, извини, все это осталось в прошлом. Я вообще не знаю, зачем мы в сотый раз возвращаемся к этой теме. Разве только чтобы скоротать время.
— Извини, ты достигла в своем деле таких результатов, что тобой просто невозможно не восхищаться.
— Тебя не устраивает «несерьезность» моего дела или то, что я работаю упорнее большинства мужчин?
— Не понимаю, о чем ты, — соврал Мал, чуть крепче ухватившись за руль.
— Ну конечно. Ты строишь из себя такого современного человека с прогрессивными взглядами, но при этом тебе не нравится, когда женщины так же поглощены своей работой, как и мужчины. Поездки по всему миру, случайные отели, а иногда даже бессонные ночи или короткий отдых прямо в офисе… Так могут вести себя только мужчины. Женщине же позволительно немного поработать, но только до того, как она найдет своего суженого и создаст семью. Тебе самому это не кажется несколько старомодным?
— У меня нет никаких проблем с твоей рабочей этикой. Наоборот, я тобой восхищаюсь.
— Неужели ты до сих пор не можешь признать правду?
— Какую еще «правду»? Если уж начала, не останавливайся, просвети меня.
— Ты хочешь, чтобы твоя женщина босая и беременная хозяйничала на кухне и даже не помышляла о чем-то еще. Именно поэтому ты и женишься на Калиле.
Он женится на Калиле потому, что у него не осталось выбора.
— Это бессмысленный разговор.
— Мужчины всегда так говорят, когда у них не остается разумных доводов в споре. Вместо того чтобы признать чужую правоту и свою ошибку, вы всегда все сводите к бессмысленности разговора. А у вас здесь есть штрафы за превышение скорости? Если есть, тебя наверняка скоро оштрафуют. Ты злишься? Но из-за чего?
— Я волнуюсь о Калиле. — Мал все же слегка сбавил скорость, злясь уже на себя. — И я знаю хорошее место для ночевки.
— Так сегодня мы до твоей невесты не доберемся?
— Если Калила в той общине, о которой говорила Джасмина, то нет.
Провести целую ночь в пустыне наедине с этой женщиной. Эта перспектива радовала его практически так же, как и грядущая свадьба.
— А раз ее сестра знала, куда она направляется, почему не остановила?
— Она не знала. Калила отправила ей то же сообщение, что и мне, и Джасмина побоялась сказать об этом отцу. Вместо этого она позвонила мне, и я смог кое-что узнать. Кстати, она до сих пор покрывает Калилу, и шейх еще не знает о пропаже дочери.
— По-моему, уж лучше вообще не иметь отца, чем жить в вечном страхе перед ним.
Мал впервые слышал, чтобы она вообще хоть как-то упоминала своего отца.
— Ты выросла без отца?
— Предлагаешь поиграть в психотерапию?
Мал устало вздохнул:
— За все-то время, что мы были вместе, ты ни разу не упоминала своего отца.
— Просто мне нечего о нем сказать.
— Он тебя бросил? — Мал и сам не понимал, зачем теперь задает все эти вопросы, но он всегда считал — ее отец отчасти виновен в том, что она питает такое отвращение к браку.
— Кажется, мы разговаривали о Калиле, а не обо мне.
— Просто я думаю, что сложно расти без отцовской поддержки.
— Ну вот опять. Ты действительно твердо уверен, что женщина не может выжить без мужчины?
