— Но я так не думаю, — возразила я упрямо.
Он подмигнул:
— Не думаешь, вот как? Где-то глубоко таится надежда, что все может измениться. Потому как опять — смертные, или смертные, обращенные в бессмертных — не знают наверняка. А что до нас… высших бессмертных… — Его веселость померкла. Словно мрачная дымка пала на лицо. — Мы-то знаем. Мы знаем правду. Что там, за границами мира и Вселенной, за границами жизни. Мы встречались с божествами, познали восторг… и все-таки отвернулись от них. Они для нас потеряны. Неуловимая мечта, сон, вроде того, когда просыпаешься в середине ночи, задыхаясь и мертвея от страха, потому что это всего лишь фантом… тающее воспоминание, навеки отвергнутое, закрытое стеной, сквозь которую нет прохода.
По моей спине пробежал холодок. Я знала Луиса веселого и беззаботного, Луиса собранного и делового. А этот Луис — философ, мятежник — меня пугал. Я видела тоску в его глазах, воспоминание о том, чего он страстно жаждал и не мог вернуть. Это был тяжелый взгляд, который видел вещи слишком большие и могущественные, чтобы маленький суккуб мог их понять.
Луис на миг прикрыл глаза, и ощущение потусторонности спало.
— Вот почему, Джорджина, — сказал он горько, — слишком многие из демонов сдаются. Когда теряешь то, что потеряли мы, когда уходит последняя надежда… Что ж, для большинства из нас нет смысла пытаться примирить старую и новую сущности. Слишком поздно.
— Но не для тебя. Не совсем.
— Хм… не знаю. Не знаю, уцелело ли во мне хоть что-нибудь доброе.
— Но ты ведь хочешь, чтобы свершился справедливый суд, — напомнила я.
Улыбка вернулась на его лицо.
— Желание узнать правду не обязательно признак добра. Может, простое любопытство?
Но я не верила. Мне хотелось думать, что в Луисе все еще сохранилась хотя бы искра ангельской сущности. «Мы тоже когда-то были ангелами». Клайд доказал, что в демонах до сих пор горит сила жизни. Но может быть, я просто наивная девочка.
— А некоторые из нас, — продолжал Луис, — ищут правду только для того, чтобы отомстить.
Он кивнул в сторону уставленного закусками стола. Там стояли Ноэль и Марго и о чем-то совещались. Судя по мрачному выражению лица демонессы, я могла догадаться, что речь идет об убийстве.
— Не заблуждайся насчет ее мнимого стремления к справедливости, — прошептал Луис мне на ухо. — И насчет милого личика тоже. Она умирает от желания кого-нибудь покарать, собственными руками оторвать кому-нибудь голову. Убийство одного из ее демонов — это оскорбление, и, что бы ты себе ни воображала относительно природы демонов, не сомневайся, что нами движет исключительно гордыня. Ее самолюбию нанесли удар — она хочет, чтобы за это кто-нибудь заплатил.
— Но разве она не хочет, чтобы расплачивался настоящий преступник?
— Конечно, хочет. Но ее волнует не столько вопрос справедливости, сколько то, чтобы тот, кто ее оскорбил, не ушел безнаказанным. Но если мы не сумеем определить, кто виновен… Что ж, скорее всего она не будет особо разбирать, если представится возможность полюбоваться на чьи-нибудь мучения. — Луис помолчал. — Кроме того, думаю… Энтони был ее «любимцем». Если ты понимаешь, что я хочу сказать.
— Вот оно что… — Ярость Ноэль получила новое объяснение.
Он кивнул.
— Кстати, мне кажется, вот почему она не потребовала просто «прочитать» их.
Он имел в виду «прочтение души», о котором спрашивал Сет. Если бы Ноэль, которая подала в суд, действительно хотела знать правду, она, наверное, смогла бы убедить вышестоящие лица «прочесть» души подозреваемых. Пусть эта процедура табу, но ад все же иногда прибегал к ней.
— Она твердила, что не следует доходить до крайности и что жюри присяжных вполне справится с задачей, — добавил Луис. — Звучало благородно. Но думаю, это полная чушь.
Я задумалась.
— Потому что, если бы выяснилось, что никто из обвиняемых его не убивал, а других версий бы не нашлось, ей некому было бы мстить.
— Именно.
Ужас. Он не шутил. Она действительно жаждала крови.
Оставшееся время я провела болтая с Луисом и другими гостями. Улыбалась, флиртовала — ведь это давно стало моей второй натурой. Я была гвоздем программы, единственная из низших бессмертных среди демонов-присяжных. Поэтому со мной желала познакомиться тьма народу.
Я получила также кучу непристойных предложений, но чему удивляться, если ты суккуб. В мире бессмертных суккубы играли роль «девочек по вызову». К счастью, никто из желающих поразвлечься не предложил затею с арахисовым маслом.
Когда вечеринка закончилась, я нашла Сета в закусочной в нескольких кварталах от отеля. Никогда бы не подумала, что в таком заведении может быть вай-фай. Сет сидел в углу, сосредоточенный, как всегда, исключительно на своем ноутбуке. Временами его преданность работе меня просто бесила, но и восхищала. Наблюдая за Сетом, я вдруг захотела взъерошить его волосы.
Он не заметил, как я вошла. Когда я была почти возле его столика, к нему подбежала одна из официанток. Молоденькая, не старше двадцати, со светлыми волосами, высоко забранными в хвост. Под дешевым форменным платьем угадывалась восхитительная фигурка типа «песочные часы». Девушка обладала внешностью начинающей актрисы, но я подозревала, что у нее был слишком хороший аппетит, чтобы соответствовать стандартам нынешних старлеток.
— Хотите еще? — спросила она, поднимая кофейник. Оранжевый ободок означал кофе без кофеина. Характерно для Сета.
Я ждала, что он не обратит на нее никакого внимания, но, к моему удивлению, он тут же поднял голову. Улыбнулся. Это была очаровательная полуулыбка, от которой я просто таяла.
— Конечно.
Нагнувшись над столиком, она наполнила чашку. И тогда — клянусь в этом — глаза Сета проворно устремились в вырез на ее груди. Потом он отвел взгляд. Невероятно. Сет почти никогда не раздевал женщин взглядом. Я словно окаменела.
— На какой вы сейчас главе? — спросила официантка.
— На тринадцатой.
— На тринадцатой? Неужели кофе без кофеина придает такую скорость? Когда я подходила в прошлый раз, вы писали одиннадцатую.
Мне было больно видеть его улыбку.
— Сегодня муза в добром расположении духа.
— Отлично, отправьте ее ко мне домой. Мне нужно написать десять страниц к завтрашнему утру.
— Реферат по истории?
Что за вопрос? Неужели за несколько часов он узнал историю ее жизни?
Она помотала головой, размахивая хвостом.
— По английскому. Нужно проанализировать «Дракулу».
— Ах да. — Сет задумался. — Истории о вампирах! Славянская дуалистическая концепция жизни и смерти, света и тьмы. Восходят к дохристианским мифам о солнечных божествах.
