Маркуса на краткий миг будто каменеет, но уже в следующий миг он бросает на меня мягкий понимающий взгляд:
— Долго же ты сдерживала своё любопытство, моя фуршунька, — припоминает он мне прозвище, которым наградил еще в детстве. Когда я маленькой влюбленной девочкой бегала за ним, подростком, и, не успевая догнать его, «прыгала» по вагонам. Как сейчас это делает Кропалёк. — Ты уверена, что здесь уместно вести такие разговоры?
Он одним поднятием брови указывает мне на приближающийся патруль местных служителей порядка. Не жандармов, конечно, но и от них можно проблем отхватить.
Поэтому, чтобы не вызывать подозрений, мы вежливо раскланиваемся со службистами, обозначаем цель своего пребывания в городе и двигаемся дальше. Но все это время я чувствую, как меня снедает любопытство. Еще чуть-чуть и я начну подпрыгивать от нетерпения. И так всегда, когда рядом Маркус — от уравновешенной и спокойной Агаты не остается и следа, он будто вирус, который заряжает меня жаждой активности.
— Если не хочешь говорить в открытую, расскажи мне легенду, — предлагаю я Фасту и, видя, как непонимающе он хмурится, добавляю: — Как делал это в детстве, когда рассказывал о своих похождениях так, чтобы Руперт не понял и не заругал.
Маркус по-доброму хмыкает и, я замечаю в его глазах какой-то намек на ностальгию. Не одна я скучаю по старым временам, когда единственной моей заботой было не дать магии вырваться из-под контроля.
— Что ж, хорошая идея, — на губах Фаста появляется лукавая улыбка. — Тогда слушай. Это история об одном очень храбром и крайне умном пирате Фаскусе Марте…
— Судя по его имени, он не просто умен, он еще и изобретателен как тысяча имперских артефакторов! — не удерживаюсь я от комментария и широко улыбаюсь.
— Не перебивай, — одергивает меня Маркус с напускной строгостью. — Хотя если будешь каждый раз так улыбаться, то можешь продолжать.
Я покрываюсь румянцем от столь прямолинейного комплимента, но надеюсь, что Фаст спишет это на царящий на улице мороз. Что не спасает меня от очередного выговора. Хватит так реагировать на бывшего друга… или мужчину — я для себя так и не решила. Однако пора бы уже взять свои эмоции под контроль. Контроль — это то, чему я училась всю свою сознательную жизнь. Неужто не справлюсь с чувствами к этому проходимцу?
— Я для кого рассказываю? — доносится до меня обиженное, и я понимаю, что, погрузившись в себя, выпала из разговора.
— Прости, — я виновато улыбаюсь, старательно уводя взгляд от Маркуса. — просто столько всего в голове, эти бесконечные отчеты и траты — очень тяжело поддерживать светскую беседу. Так что там с нашим благородным Фаскусом?
— Плутовка, — хитро щурится на меня Фаст. — Ладно, слушай дальше. Долгое время наш герой собирал личный поезд и команду. Частенько наведывался к своему учитель Пурету и его милой дочурке Атаге. Последнюю, к слову, он считал своим самым лучшим другом. А после того, как девочка выросла и превратилась в прекрасную женщину — и вовсе влюбился без ума.
— Да не было такого! — я вспыхиваю и пытаюсь вывернуть свою руку из-под локтя Маркуса. — Не любил Фаскус Атагу!
— Т-ш-ш, — Фаст успевает зажать мою ладонь и успокаивающе похлопывает по ней. — Хорошо, не любил, но совершенно точно, считал её самым близким своим человеком. Особенно после смерти учителя.
На какое-то мгновение мы оба замолкаем. Идем в этой морозной тишине, каждый в своих мыслях. И вот не пойму я от чего мне больнее — от того, что он так легко согласился с тем, что два года терзало мне сердце, или от напоминания о смерти приемного отца.
— Дальше? — с трудом сглатывая комок в горле, прошу я.
— Фаскусу удалось собрать верных людей, и вместе с ними он долгое время путешествовал от мира к миру, — Маркус продолжает рассказ, не глядя на меня. Становясь непроницаемым, будто ему не хочется, чтобы я поняла, что из рассказа правда, а что выдумка. — Помогал добропорядочным гражданам и отбивал экспрессы у злых корсаров.
— Пока? — подталкиваю я течение повествования к финалу.
— Что «пока»? — встрепенувшись, переспрашивает друг.
— Ну, обычно в такой момент в легенде возникает «вот это поворот», после которого у героев все катится дыру межмирья.
— А, ты об этом, — Маркус улыбается, но улыбка его какая-то вымученная. — Тут всё просто. В команде Фаскуса был его лучший друг со своей семьей. Красавицей женой и милой маленькой дочуркой. Наш герой души не чаял в малышке МариРози. И все бы было хорошо, если бы не редкая болезнь девочки, приманивающая к себе поганых жердерей. Однажды на поезд Марта напала целая колония этих паразитов. Они перебили практически всю команду Фаскуса, но тот сумел спастись сам и забрать с собой девчушку. Пообещав её умирающим родителям позаботиться о МариРози, — в этот момент мы останавливаемся перед лавкой знакомого торговца, и Фаст открывает мне дверь. — Иди, Агата, у этой легенды не дописан финал, и какой он будет — лишь тебе решать.
Скрыть то, насколько меня поразила история Маркуса, не удается. Я потрясенно гляжу на друга и понимаю, что большего сейчас не услышу. Его лицо словно окаменело, разгладились даже мелкие смешливые морщинки вокруг глаз — настолько он напряжен. Поэтому я лишь рвано киваю и захожу в лавку. Фаст, исполняя мое пожелание, остается снаружи и постоянно осматривается, будто ни на миг не может расслабиться.
Все время, пока я договаривалась с местным поставщиком армелита и выторговывала себе скидку, мою голову не покидали мысли о том, что мне рассказал Маркус. Если раньше он частенько привирал и приукрашивал свои похождения, то тут я была больше чем уверена, что все сказанное — правда. Очень больная для него правда. Я снова оглядываюсь на дверь, за стеклянным окном которой маячит темный силуэт друга. И сейчас у меня нет никакого желания на него злиться и разжигать огонь своих обид. Каким бы хитрецом и манипулятором ни был Фаст, но такое он бы не стал выдумывать. И значит ему и Розмари действительно нужна помощь. Осталось узнать, почему доставить их необходимо именно в Аркадос? Город, который все Скользящие обходят стороной.
— Гратта Хардисс, даже принимая во внимание наши с вами длительные и плодотворные отношения, я не могу сделать вам скидку, — Эндлер, высокий усатый торговец с вечно
