настолько, насколько нужно, чтобы уснуть. Не просто уснуть, а уснуть на траве под деревом в компании трёх незнакомых мужчин, утащивших меня непонятно куда и, что более странно – непонятно зачем. Правда, перед этим Бригг хмуро глянув на Велера кинул мне тонкое, как простынь, но очень тёплое одеяло, так что я пригрелась и провалилась в сон.
Может быть я как-то неправильно реагировала на происходящие со мной вещи, но проснувшись в предрассветный час, я не только не понадеялась на то, что происходящее было сном, но даже обрадовалась, обнаружив себя в лесу, с привязанными к дереву руками. Не то чтобы мне нравилось лежать на траве связанной, всё-таки подобные извращения явно не моё, скорее обрадовало то.. То, что жизнь не скатилась с уходом Влада обратно в скучную рутину, напоминающую день сурка? Что мне не придётся снова оправдываться перед собой в том, что я живу серой, скучной, ничем не примечательной жизнью?
Почему-то мне с самого детства казалось, что я живу не свою жизнь, что занимаю чьё-то место, а сама должна быть где-то далеко, совершенно в другом месте, в абсолютно другой жизни. И, как ни странно, я оказалась права. Но об этом позже. А ещё я порадовалась тому, что могла со спокойной совестью не думать о Владе. Но вот этого мне как раз-таки не удалось. Проснувшись, я прокручивала в голове раз за разом всё, о чём говорили вчера мои спутники, и пришла к неутешительному выводу: Влад был замешан в моём похищении. И вот тут мне стало по настоящему тошно и обидно. Как ни крути, но он был со мной по какой-то конкретной причине. Именно по той, из-за которой я сейчас лежу в траве. И всё, что между нами было.. Нет, думать об этом было невозможно. Тут же перед глазами возник Стас, который сейчас сказал бы: “Я же предупреждал.”
Я аккуратно села. Медленно растёрла онемевшие плечо, руку и бедро. Когда резь прошла, я попыталась встать. Опёрлась о ствол дерева и потянулась. Ломота в теле постепенно прошла. Какой бы мягкой не была трава, бока я отлежала знатно.
– Не спится, принцесса? – спросил хмурый Бригг, сидящий у костра. Всё это время он молча наблюдал за моими манипуляциями.
Подумав с минуту, продолжила разминать конечности. А потом решила, что терять мне нечего, а из всех троих провожатых, он внушает наибольшее доверие.
– Почему вы называете меня принцессой? – спросила я, и тут же прикусила язык. Не потому что страшно, а потому, что я хотела узнать более существенную, в данной ситуации информацию.
Бригга, впрочем, вопрос не удивил. Мне даже показалось, что он ждал именно его.
– Потому что ты и есть принцесса. – невозмутимо ответил он, и продолжил смотреть в тлеющий костёр.
Мда.. Час от часу не легче. Сначала я решила, что это слишком бредовая ситуация и узнавать куда меня везут не имеет смысла, но потом пришла к выводу, что делать всё равно нечего. Так почему бы и не поговорить? Пусть и о самых идиотских теориях.
Откровенно говоря, каждый ребёнок в детском доме, до определённого возраста свято верит в то, что он принц или принцесса, которого случайно потеряли. Первое время он усердно ждёт, когда же его, наконец, найдут. Потом он просто ждёт, что его заберут домой, а потом.. Потом бывает разное. И почти всегда неимоверно грустное.
Поэтому всерьёз я к словам Бригга не отнеслась. Мало ли что им там причудилось? Им всем, начиная от Влада. Кстати, раз уж всё равно о чём спрашивать, так почему бы и нет – решила я.
– Причём здесь Влад?
А вот теперь Бригг посмотрел на меня с интересом. И я могу его понять. Ведь, по сути, Влад – это последнее, что должно меня волновать в данной ситуации.
Мужчина поворошил угли, подкинул ещё несколько веток, снова посмотрел на меня. Затем он нахмурился, поджал губы и едва заметно покачал головой.
– Долго рассказывать. Да и не расскажет никто ведь. – он снова покачал головой. – Твои родители наворотили дел в своё время. Таких, что до сих пор аукаются, а ведь уже тридцать восемь лет, как их в живых нет. Поначалу они неплохо справлялись со своими королевскими обязанностями. Их любили. Народ ими восхищался, а это, поверь мне, дорого стоит. Но со временем они стали меняться. Сначала их жестокость проявлялась в мелочах, потом стали срываться дипломатические встречи, а спустя время их приказы стали не только жестокими, но и глупыми. Они словно играли в королевство. Будто впали в детство. До сих пор не понимаю, что с ними произошло. – Бригг надолго замолчал.
– Сначала те, кто указывал на глупость приказов впали в немилость и были изгнаны. Потом те, кто пытался сгладить последствия этих приказов или отказывался их выполнять, умирали. Поначалу от несчастных случаев, но всё чаще и чаще их стали убивать. Очень жестоко. Брат Влада отказался сжечь деревню, заплатившую слишком мало налогов. На все его доводы о том, что мёртвая деревня не сможет платить, вообще никаких налогов, были встречены смехом. Через несколько дней их всех убили. Выжили только Влад и его дядя. – на лице рассказчика проступили глубокие морщины. Он продолжил после паузы, которую я не решилась нарушить.
– Сложное было время. Сложное и опасное. Ты не представляешь, насколько опасное. Любое действие, любое слово, могло привести в действие приговор. А самое страшное было в том, что невозможно было понять какие именно слова или действия будут караться. Семья барона Наймор была не единственной пострадавшей. Это и погубило твою семью. Спустя время дядя Влада собрал войско и поднял восстание. Много людей откликнулось на его призыв и власть в королевстве поменялась. Не знаю, что с тобой было бы, если бы твоя мать тебя не спрятала. Она, конечно, рисковала – портал со случайной точкой выхода – штука опасная. Но тебе повезло. Я думаю, что тебе повезло даже больше, чем если бы ты росла с родителями.
– Значит Влад.. – я не смогла сформулировать вопрос.
– Он поклялся отомстить. – слова Бригга резанули ножом по живому.
Он надолго замолчал, затем вынул из огня горящую ветку и тихонько подул на неё. Пламя взметнулось, на мгновение в его очертаниях проступила птица и снова всё стало как прежде.
– Что это? – я посмотрела на него как ребёнок на фокусника. – Это ты сделал? Но как? – проговорила эти вопросы, но на самом деле уже знала ответ. Мне было до одури страшно принять факт возможности волшебства, но происходящие в эту ночь события меня убедили. Да и не только в эту ночь, если быть откровенной.
Той, последней, весной был гололёд. Ходить было настолько
