Там он попал на прием к заведующему бюро А. Стриганову. Узнав о цели визита Волохова, Стриганов предложил ему подработать переводчиком. Недавно женившийся Волохов с радостью принял это предложение и продолжительное время выполнял для Стриганова переводы, получая за это приличное вознаграждение, пока у Стриганова не закончился срок командировки и он не отбыл в Москву.
В 1960 г. Волохов демобилизовался из армии и устроился на работу инженером-атомщиком в фирму, которая занималась строительством завода по разделению изотопов в Пьерлатт. Тогда же с ним установил контакт сотрудник ГРУ в Париже Поройняков. Играя на религиозных чувствах Волохова, ему в конце концов удалось привлечь его к сотрудничеству. В результате только за четыре года работы в строительной фирме он передал Поройнякову большое количество совершенно секретных документов, в том числе полный план завода в Пьерлатт и так называемый предварительный проект «60», он позволил советским специалистам определить еще до установки оборудования количество обогащенного урана, которое предполагалось получать на заводе, а значит, и количество атомных бомб, которыми могли бы располагать французы. Кроме того, с помощью полученного от своего оператора специального фотоаппарата «Контакс Д» Волохов переснимал технические карточки из библиотеки Скале и Комиссариата по ядерной энергии. Полученные материалы он передавал сотрудникам ГРУ при помощи тайников, расположенных в разных местах в Париже и его пригородах.[21]
Еще одним ценным агентом ГРУ во Франции был некий сотрудник военного министерства, сам предложивший в марте 1961 г. свои услуги советской разведке. Во время первого посещения советского посольства в Париже он представился секретарю военного атташе В. Г. Ильину генералом французской армии и предложил за миллион франков секретный документ, где говорилось, что в случае начала войны Франция нанесет по 60 городам СССР ядерный удар. Кроме того, в документе перечислялись меры по организации устойчивой связи с ядерными объектами на случай боевых действий.
Резидент ГРУ в Париже Н. И. Чередеев высказал Ильину опасения в том, что передача такого документа может оказаться провокацией. Но Ильин настоял на продолжении контакта с французом и оказался прав. В течение года агент передал Ильину большое количество секретных документов, в том числе по оперативным планам НАТО в период Берлинского кризиса. О ценности передаваемой французом информации говорит тот факт, что Ильину передали из Москвы «привет от Ивана Александровича» (Серова, начальника ГРУ. — авт.), что являлось особого рода благодарностью, а по возвращении в СССР наградили именными часами.
Но самое главное, от агента в августе 1961 г. поступили сведения о предателе в ГРУ, а в конце сентября во время очередной встречи с Ильиным он назвал его имя — Пеньковский. Эту информацию от француза Ильин немедленно сообщил Чередееву, но тот посчитал ее недостоверной и приказал не упоминать о ней о отчете. Однако, когда источник Ильина узнал от него, что Пеньковский находится в Париже, то отказался от продолжения сотрудничества. И после отъезда Ильина весной 1962 г. в СССР все попытки восстановить с ним контакты окончились ничем.[22]
Активно работала советская военная разведка и на Ближнем Востоке. Так, во время войны Израиля с Египтом в 1956 г. турецкая резидентура ГРУ, которой руководил М. И. Иванов, через своего агента в Генеральном штабе турецкой армии достала карты театра боевых действий в районе Суэцкого канала. А несколько позднее с помощью фаворитки из «семейного гарема» турецкого премьер-министра Иванов получил документы, свидетельствующие о готовящемся свержении сирийского правительства. К сожалению, в этом случае безответственность и позерство Н. С. Хрущева, о которых уже говорилось, сыграли с разведчиками злую шутку. Узнав о готовящемся в Сирии перевороте, Хрущев тут же не преминул заявить, что благодаря «моим ребятам на Босфоре» ему известны все происки американских спецслужб. В результате многих агентов турецкой резидентуры ГРУ арестовали, а часть сотрудников, в том числе и Иванов, были объявлены персонами «нон грата».[23]
Начало 1960-х гг. стало временем наибольшего обострения отношений между Советским Союзом и США. Поражение Франции в войне в Индокитае, вмешательство Англии и Франции в войну Египта и Израиля в 1956 г., ввод советских войск в Венгрию, начало освободительной войны в Алжире, Берлинский кризис, неудавшееся вторжение кубинских эмигрантов, поддерживаемых США, на Кубу в апреле 1961 г. привели к тому, что конфронтация двух великих держав начала принимать угрожающий характер. Не способствовали улучшению отношений и полеты американских самолетов-разведчиков У-2 над территорией СССР, предпринятые по инициативе ЦРУ. Один из таких самолетов, пилотируемый Пауэрсом, был сбит 1 мая 1960 г. над Свердловском, что привело к срыву намечавшейся в мае встрече в Париже лидеров «большой четверки» — де Голля, Макмиллана, Хрущева и Эйзенхауэра. То, что мир находится на пороге очередной войны, подтверждала и поступающая советскому руководству разведывательная информация.
Так, в мае-июне 1960 г. источник ГРУ Мюрат передал в Москву план ядерного удара по СССР и странам Варшавского договора «САКЕР'С атомик страйк план № 110/59 от 16.11.59». В нем детально были расписаны масштабы и задачи, принципы, контроль и выполнение, цели и программа действий Верховного главнокомандования НАТО и региональных командований, наземные и военно-морские операции.
Во время Берлинского кризиса в августе 1961 г., связанного с возведением Берлинской стены, действия офицера ГРУ И. В. Читалина (впоследствии полковника в отставке) сорвали намечавшийся парад 1500 американских морских пехотинцев в Западном Берлине (на советском КПП продвижение войск было замедленно, к намеченному времени парад не состоялся, проведение его ночью не имело бы предполагавшегося пропагандистского эффекта). Также благодаря информации ГРУ было предотвращено планировавшееся американцами уничтожение пограничных заграждений КПП в Берлине 28 октября 1961 г.[24]
Одновременно от Мюрата поступила новая, совершенно секретная инструкция НАТО по ведению ядерной войны против СССР, о пределах действий и настроении офицеров высших штабов НАТО в связи со срывом совещания в верхах. А в феврале-мае 1962 г. Мюрат передал еще целый ряд важных документов, в том числе новый «План ядерной войны № 200/61» и «Перечень целей для нанесения ядерных ударов на территории СССР и стран народной демократии». Согласно данному «Перечню» всего было намечено 696 целей, что означало использование как минимум 696 ядерных зарядов различной мощности.[25]
Все это заставило советское руководство предпринять решительные ответные действия. В результате принимается решение о размещении на Кубе советских ракет с ядерными боеголовками. С этой целью разрабатывается операция «Анадырь», предусматривающая обширный комплекс военных мер для превращения Кубы в «непотопляемый авианосец». Была создана специальная группа советских войск численностью около 45 тысяч человек под командованием генерала армии Плиева. В нее входили ракетная дивизия (5 полков, из них 3 полка Р-12 с дальностью 2,5 тысяч км и 2 полка Р-14 с дальностью 4,5 тысяч км), две дивизии ПВО (144 пусковые установки), истребительный полк, бомбардировочный и четыре мотострелковых полка. К концу октября 1962 г. все вышеперечисленные части (кроме стратегических ракет Р-14) уже находились на Кубе.
Однако, несмотря на жесточайший режим секретности при проведении операции «Анадырь», американцы в октябре 1962 г. установили наличие на Кубе советских ракет, о чем президент США Дж. Кеннеди заявил на весь мир 22 октября. США объявили о блокаде Кубы и начали подготовку к военному вторжению на остров.
В эти напряженные дни, когда мир находился в одном шаге от ядерной войны, офицеры ГРУ работали не только над добыванием информации по военно-политическим проблемам, но и прилагали усилия для того, чтобы предотвратить неконтролируемое развитие событий в военном плане. Одним из таких офицеров военной разведки был полковник Г. Н. Большаков, работавший в тот момент в вашингтонской резидентуре ГРУ.
Георгий Никитович Большаков родился в 1922 г. в Москве в семье железнодорожных служащих. После окончания школы он в 1941 г. поступил на курсы военных переводчиков при военном факультете Московского института иностранных языков. Когда началась Великая Отечественная война Большакова направили в действующую армию — сначала на Карельский фронт полковым переводчиком, а потом на Северо-Западный, где он занимал должность помощника начальника разведотдела дивизии. Здесь на перспективного офицера обратили внимание и отправили на учебу. В 1943 г. он обучался на разведывательных курсах усовершенстовования офицерского состава, в 1943–1946 гг. — в Высшей разведывательной школе Генерального штаба, а с 1946 по 1950 г. — в Военно-дипломатической академии.
