– Да вранье все это. Удивляюсь, зачем ты вообще слушаешь эти россказни, Джоанна. – Тони даже покраснел, яростно опровергая вздорные, по его мнению, слухи. – Что касается игры, то я и в самом деле кое-что просадил, однако удача вроде бы перестала от меня отворачиваться. А леди Фэрхейвен мне нравится – это главное. И если я попрошу у нее руки, то только по этой единственной причине, а не ради чего-то еще.
Джоанна поверила его словам. Да, он сказал ей то, что думал. Правду. Но не всю. В искренности его симпатии к леди Фэрхейвен она не сомневалась. Но и сплетники не обманывали. Краска на лице выдала его. В долгах как в шелках. Как еще можно спастись, если не отыскать невесту с богатым приданным? На миг Джоанне захотелось хорошенько встряхнуть его, сказать прямо в лицо: “Тони, коль уж ты задумал жениться, чтобы спасти Эшфорд, так женись на мне”. Хотя ее доля в фамильном состоянии была вполне приличной и от бабушки должно было кое-что перепасть, если она выйдет замуж, но что это по сравнению с богатствами леди Фэрхейвен? Тем более что этих денег все равно не хватит на Эшфорд. Тони дурашливо вздохнул, и этот вздох-смешок отвлек Джоанну от тягостных раздумий.
– Я стою тут, плету что-то про свои невзгоды, вместо того чтобы даму на танец пригласить. Неудивительно, что ты заскучала. Не предоставишь ли шанс исправиться, Джо?
– Сожалею, но этот танец – единственный, оставшийся у меня свободным, лорд Варден, – отозвалась она, радуясь тому, что они опять, как прежде, болтают, подтрунивая друг над другом. С тех пор как между ними завязалась дружба, они чаще всего обходились без напускной серьезности.
– Достойный отпор. Ну, сам виноват. Ладно, завтра мы повстречаемся у леди Пембрук, так оставь за мной вальс, а?
– Я обещаю вам это, милорд.
– С кем теперь танцуешь? Не юный ли Дрейкат поведет тебя в контрдансе?
– Он самый.
– Вот он идет. Придется вручить тебя ему, дорогая. До чего ж он резв! Глянешь на такого молодца – и сразу чувствуешь свои годы!
Джоанна обернулась к приближающемуся кавалеру, лишь бы не видеть, куда двинется Тони, хотя знала, что он направится к леди Фэрхейвен. Джоанна изобразила на лице ослепительную улыбку и приготовилась к встрече с партнером.
Тони не без умысла выбрал для танца с Клодией контрданс. В зале было очень тепло, и он надеялся, что, разгорячившись в энергичных па, Клодия легко примет его предложение освежиться где-нибудь на балконе.
И в самом деле, как только музыка стихла, Клодия замахала веером. Лицо ее раскраснелось.
– Сегодня тут необыкновенно жарко, – заботливо сказал Тони. – Может быть, выйти на минуту-другую на свежий воздух?
Клодия быстро взглянула на него и сразу же прикрыла глаза, выразив согласие утвердительным кивком. Да, здесь было жарко, но пары обыкновенно ищут на балконах не избавления от жары. До последнего времени Тони скупился на чувственные знаки внимания. Руку чуть дольше, чем положено, задержит на талии, легонько пожмет ее пальцы – и все. Надо признать, что вел он себя разумно и осмотрительно. Но, кажется, можно надеяться на какие-то перемены.
Когда они вышли на балкон, Тони оставил дверь в бальный зал открытой и, облокотившись на перила, стал отпускать шуточки по адресу кружащихся на паркете пар. Клодия огорчилась. Неужели его и вправду интересовал только свежий воздух?
Но вот Тони отошел от перил и наполовину прикрыл дверь, к которой она стояла спиной.
– Может быть, позволите мне обращаться к вам по имени, дорогая? – сказал он, приближаясь.
– Не думаю, что это будет удобно, милорд. Мы еще недостаточно хорошо знакомы.
– Пожалуй. Но мне не хотелось бы покидать этот балкон, не познакомившись с вами поближе.
Тони потянулся к ней и, взяв за руки, привлек к себе. Ее голова оказалась на его груди, и, хотя она ни на минуту не забывала о разнице в возрасте, у нее появилось чувство, что она словно обрела покровителя. Он хотел повернуть ее лицо к своему, но Клодия вдруг отпрянула, издав странный, похожий на стон звук.
– Что произошло? – встревоженно спросил Тони. Неужели он напугал ее?
– Моя подвеска. Она запуталась.
Тони склонился над нею, и ее попытки закрепить сережку в мочке уха вызвали у него улыбку.
– Постойте-ка. Не шевелитесь. – Сказав это, Тони еще больше нагнулся. Чтобы видеть, что делают его руки, ему пришлось чуть ли не утопить лицо в ее волосах. Тепло, исходившее от ее шеи, было очень приятным. Когда он справился с серьгой, то не спешил отстраниться. Вместо этого Тони все глубже погружал ладонь в ее волосы.
– Теперь я запутался, – сказал он, гладя ее локоны. Клодия вздрогнула. – Замерзли, миледи? Вы не простудитесь?
– Нет, милорд… Нет, Тони, мне не холодно.
– А дрожите потому, что ждете вот этого, да? – спросил он, приближая ее лицо к своему, чтобы нежно поцеловать в губы. Ее губы сразу же раскрылись в ответ, и поцелуй стал более пылким. Через мгновение Тони слегка отстранился и спросил: – Хотите вернуться в зал, Клодия?
– Пока еще нет, Тони.
Она положила руки ему на плечи и притянула к себе. Этот поцелуй был долгим и глубоким, а ощутив у себя на груди его большой палец, осторожно гладивший ее тело, она подумала, что все у нее внутри вот-вот расплавится.
Когда наконец они ослабили объятия, Клодия, взглянув на Тони, фыркнула и потянулась к нему, чтобы поправить галстук.
– Благодарю. Но и вы выглядите несколько взъерошенной, миледи.
Клодия вновь подняла руки, чтобы поправить собственную прическу.
– И платье тоже, – показал Тони, и лукавство мелькнуло в его глазах. – Здесь. Позвольте мне. – И он вернул корсаж ее вечернего платья на подобающее ему место. – Клодия, мне хочется, чтобы вы знали, что у меня нет обыкновения нападать на молодых дам на балконах.
– А на женщин постарше, милорд? – язвительно отозвалась Клодия.
Тони смутился:
– Но мне и в голову никогда не приходило думать об этом. Хотя я знаю, что между нами, Клодия, разница. В год или два.
– Пять лет.
– Ну, пусть так. Какое это имеет значение? Да и выглядите вы… не скажешь, что вы хотя бы днем старше меня…
– Тридцать четыре. Мне тридцать четыре года. А вам, Тони, двадцать девять.
– Что из этого, Клодия? Возраст что-нибудь значит? О годах не думают, когда человек нравится, когда им восхищаются. Или вас заботит молва?
– Дело не только в том, сколько кому из нас лет. Ходят другие слухи, – нерешительно произнесла Клодия.
– Наверное, о том, что я – молодой человек в отчаянном положении: и имение и состояние у меня на краю гибели. Потому, мол, я и охочусь за вами, что без богатого приданого мне не вывернуться, – сказал Тони, помрачнев.
– Да, я об этом.
