– Буду рад сделать все, что прикажете, милорд.
– Хороший парень, – сказал Марк, в душе посмеиваясь над Джимом.
Эль вместе с ощущением облегчения привел Джима в состояние умиротворенности. До сего времени лорд Фэрхейвен представлялся человеком жестким и деловым. Пожалуй, судят о нем неверно. За его замкнутой внешностью кроется…
– Мне бы хотелось, чтобы вы покинули пакгауз.
Сердце у Джима вновь дрогнуло. Лорд Фэрхейвен затеял жестокую игру. Внушил бедному малому несбыточные надежды, чтобы потом окончательно сокрушить его дух.
– Разумеется, не навсегда. На какое-то время. А когда вы вернетесь на свой склад, вы станете старшим приказчиком.
– Как-то непонятно мне все это, милорд.
– Понимаете, расставаться с вами мне не хотелось бы. Более того, уйдя на время со склада, вы могли бы продолжать работать на меня. Есть один дом. Там нужен помощник ливрейного лакея. Это дом леди Фэрхейвен.
– Дом вашей богатой вдовой кузины? – Джим запнулся, сообразив, что ляпнул что-то не то, и стал было извиняться.
– Вы все верно сказали, Джим. Не смущайтесь. Леди Фэрхейвен – в самом деле богатая вдова. Поэтому мне и нужен человек, который присматривал бы за нею. Мой покойный троюродный брат очень о ней заботился. И я хочу того же. Тем более что у меня других родных нет, только она и моя мать. А леди Фэрхейвен, говорят, проводит много времени с не очень подходящим – я бы сказал, опасным – молодым человеком. И мне очень нужен человек в ее доме, на которого я мог бы положиться. Я хотел бы знать из первых рук, что там у нее за дела с этим графом Эшфордом.
– С графом Эшфордом? У него же карманы совсем пусты!
– И вам это известно?
– Знаете, ваша светлость, мои родители на покое, но до них доходят все слухи – старые друзья не забывают. Поэтому я знаю, что этот граф недавно только унаследовал титул.
– И обанкротившееся имение в придачу. А за леди Фэрхейвен огромное приданое. Кроме того, он таскается по притонам и играет в азартные игры. Он надеется так поправить свое финансовое положение? Подозреваю, что долгов он уже понаделал. Понимаете теперь, почему у меня есть повод тревожиться за леди Фэрхейвен?
– О, конечно, милорд, – ответил Джим, в душе проникшись сочувствием к леди Фэрхейвен.
– Так вот, если вы будете служить в доме моей кузины, то сможете дать мне знать, насколько преуспевает этот Эшфорд в своей затее. Понятно вам?
– Так точно, милорд. Вам требуется такой… соглядатай.
– Именно. – Джим насупился.
– Не по мне лезть в чужую личную жизнь, – проговорил он с сомнением в голосе.
– Думаете, мне этого хочется, Джим? Но ведь это ради ее же блага. Я хочу уберечь ее от неразумной помолвки. Иначе все богатства у нее будут отняты, а сердце будет навеки разбито.
– Я понимаю вас, милорд, – согласился Джим.
– А я уважаю вас и думаю, что лучше вас никто с этим делом не справится. Кандидат вы идеальный: молодой человек, родители были в услужении, остается лишь подучиться немного. Кроме того, вы, как способный клерк, будете вознаграждены повышением по службе и помощью в дальнейшей карьере. Не понимаю, почему вы не хотите согласиться?
Джим уступил такому напору и согласился устроиться на службу к леди Фэрхейвен. Уходя домой, Джим удивлялся своему везению: надо же, место в доме у леди Фэрхейвен освободилось как раз тогда, когда у его хозяина возникла большая нужда пристроить в ее дом своего человечка. А Марк был занят обдумыванием следующего маневра: надо уговорить младшего лакея кузины уволиться завтра утром. Интересно, какие отступные заставят его пожертвовать таким хорошим местом?
7
Тони отодвинул груду сорочек и взглянул на кожаную сумку, которую держал в платяном шкафу. Сотня гиней, неприкосновенный запас. Он дал себе слово, что не тронет эти деньги как доказательство того, что хозяин – он, а не карты. Потом Тони посмотрел на рубашки и улыбнулся, хотя было не до смеха. Не продать ли одну сорочку? Как тот молодой Линдсей. Не последняя же – голым он без одной сорочки не останется.
Взять в банке ссуду? Это невозможно. Деньги от арендных платежей за городской дом уже потрачены. И сумма была смешная, если учесть, что предназначалась она графу. Но Нед так распорядился, чтобы все то, что еще уцелело от состояния Эшфордов, шло на восстановление фамильного имения. Коль скоро Тони вступил во владение титулом и имением по праву наследника, то, как новый граф, был волен вторгнуться в порядок, установленный покойным графом, но вряд ли это прошло бы гладко и незаметно. Совершенно немыслимо, чтобы это ускользнуло от внимания бдительного Фарли, и мать была бы напугана. Он опять достал сумку и вынул из нее двадцать пять гиней. Карта в последние ночи шла ему такая плохая, что в этот вечер счастье не могло не улыбнуться ему. Он взял только двадцать пять гиней. А семьдесят пять останутся нетронутыми. И сегодня его ждет удача, иначе и быть не может. Он настроен на выигрыш. Во всяком случае, если уж за карточными столами теряют целые состояния, то должен же кто-то эти самые состояния выигрывать. И непонятно, почему этим кем-то не может быть он.
Ночь оказалась для него удачной. Он вернулся со ста тридцатью фунтами. Двадцать пять гиней вернулись в сумку, а остальное можно будет поставить на кон завтра вечером. Но на следующую ночь везение его оставило, и он спустил все. Ему пришлось расплатиться векселем на пятьдесят три фунта. Сто минус пятьдесят три равно сорока семи. Сорок семь, следовательно, остается. Все хорошо, но без двадцати пяти не начать новую игру…
К концу недели в кожаной сумке осталось только семь гиней. Понемногу его охватывало отчаяние Он уже надоел всем своим приятелям, занимая то у одного, то у другого по двадцать фунтов, не говоря уже о долгах лавочникам по всему городу.
Можно занять у Клодии, но сама мысль об этом была ему ненавистна. Дружба между ними только-только стала переходить во что-то более серьезное. Он уже привык с нею целоваться. Занятие это было приятным, и он уже начал думать о том, что брак с нею сделает его счастливым. И, судя по всему, она тоже влюбилась в него.
Если бы она ему так не нравилась, то, наверное, в чувствах своих он ничем не отличался бы от заурядного охотника за наследством. Но она ему нравилась, и он верил, что будет для нее хорошим мужем. Быть может, он подарит ей ребенка, чего не сумел Фэрхейвен. Нет, мысль о женитьбе на леди Фэрхейвен ради спасения Эшфорда вовсе не казалась Тони постыдной. Но если бы он стал просить у нее деньги на покрытие своих карточных долгов, то чувство вины непременно появилось бы. Ведь ей неведомо истинное состояние его карманов.
Однако если он сделает ей предложение и она примет его и если это случится скоро, через пару-другую недель, то не будет нужды возвращаться на улицу Сент-Джеймс, дом номер семьдесят пять. Как бы то ни было, он влип в это дело задолго до знакомства с нею, когда ему в голову не приходило другого способа выправить дела с имением. Вот он и ухватился за карты. Но, может быть, он сумеет объяснить ей все это, получить у нее разовый, только разовый заем, а потом… Потом он назовет ее своей нареченной.
