После визита вежливости, который он нанес молодоженам, Марк стал воспринимать сетования матери еще серьезнее. Он воочию убедился в нежных чувствах своего кузена к юной жене. Счастливый муж буквально баловал свою избранницу. Зависть, семена которой посеяла в его душе родная мать, укрепилась и стала расти.
Минуло лето, за ним другое, потом еще одно, а Марк, как ни старался, не мог заметить каких бы то ни было тревожных изменений в фигуре леди Фэрхейвен – она ни капельки не раздалась вширь. И вот уже семь лет прошло, а наследник у четы все никак не желал рождаться. И Марк начал понемногу успокаиваться. Еще через несколько лет, дождавшись явного признания кузена (Джастин соизволил посвятить его в дела имения), Марк вновь обрел уверенность в будущем и стал считать само собой разумеющимся, что получит должное после кончины графа. Во всяком случае, он вполне заслужил положенное ему, столько лет – черт побери! – тяготясь зыбкостью надежд и туманными видами на будущее.
Его холодная враждебность, которую он изо всех сил старался не показывать Клодии, постепенно смягчилась. Все же она принесла счастье его троюродному брату. Скорее всего, он отпишет ей внушительную сумму и она предпочтет убраться в Лондон, чтобы найти там второго мужа.
Ни для кого воля покойного не явилась столь неожиданной, как для Марка, но, когда прочли завещание, он лучше всех остальных скрыл свои чувства. Он поспешил обратиться к вдове со словами сочувствия, а заодно и поздравил ее. И вообще вел себя так, словно в самом деле рассчитывал лишь на титул и имение. Как бы то ни было, деньги у него были. У кузена он дослужился до поста управляющего и сумел по ходу карьеры сколотить некоторую сумму, благодаря тому, что, как и покойный граф, разбирался в инвестициях и знал, куда лучше вкладывать капиталы.
Зато его мать не особенно скрывала свои чувства.
– Мне до сих пор не верится, что Джастин оказался способен на такое! – разрыдалась она, едва они, добравшись до ее дома, оказались наедине. – Как он обошелся с тобою! Столько лет внушать надежды, а потом все отписать этой хитрой плутовке!
– Пожалуй, мама, ты несправедлива. – Сын попытался умерить ее гнев. – Ты сама признавала за Клодией немалые достоинства. Она была Джастину верной женой. И скорбела она вполне искренне.
Миссис Хейлзуорт, нрав которой был столь же неукротим, сколь и непостоянен, залилась слезами и сквозь плач стала винить себя: какая же она дурная невестка! В такую печальную минуту думать о каких-то деньгах!
Марк, сумевший воспитать в себе завидное умение сдерживаться, автоматически похлопал мать по плечу и немножко подождал, хорошо зная, что слезы вот-вот должны кончиться.
– Хотя, Марк… да-да, как я об этом сразу не подумала… – заговорила она, поднимая голову. Выражение ее лица было уже другим. – Ведь Фэрхейвен так заботился о тебе. Ты только погляди: и расходы на твое образование взял на себя, и в дело принял, и продвинуться помог. Наверное, он тем самым намекал – а как иначе он мог дать знать о своем решении, правда? – на то, что и титул и состояние достанутся вам обоим, тебе и Клодии.
Марк с трудом научился отстраненности от собственной родительницы, но это совсем не значило, что она имела над ним какую-то власть. Скорее наоборот. Не столько она внушала ему веру в светлое будущее, сколько сам он позволил себе роскошь отбросить все сомнения и самонадеянно полагал себя полноправным наследником всего, что оставит граф на этом свете. А что теперь? Может, есть какой-то смысл в словах матери: кому же жениться теперь на Клодии, как не новому графу?
По мере того как враждебность его к Клодии шла на убыль, он вынужден был признать, что она очень привлекательная женщина. Нет, о влюбленности говорить не приходилось. Ему и в голову не могло прийти, что чувства могут заставить его привязаться к какой-нибудь женщине. Но в постель он с нею лег бы, чтобы произвести на свет наследника. Такая картина была под силу его воображению.
Спешить было незачем. Да и вряд ли она посмеет вернуться в свет раньше, чем через год.
Его слегка удивило, что она просидела у своих родителей целых два года, но вряд ли стоило огорчаться. Напротив: это значило, что горевала она сильнее, чем он думал, и не станет торопиться со вторым браком.
Поэтому, когда она обзавелась собственным домом в городе и переехала в Лондон, чтобы начать свой первый светский сезон, он поначалу не усмотрел в этом ничего, кроме удобной для себя возможности ухаживать, претендуя на ее руку. Она – свободная, ни от кого не зависящая женщина. Правда, он должен был отметить, что ее не очень-то к нему тянет. Но ее тогда мало привлекали и другие мужчины. Пока не явился этот Тони Варден.
Варден возник, как муха на запах меда. И докучал, как заноза. Он был хорош собою, тут Марк, пожалуй, спорить не стал бы, если, конечно, находить красивым сочетание бодрого взгляда карих глаз, которые если и мрачнели, то на какой-то миг, с полными чувственными губами. Судя по женщинам, такое сочетание им нравится.
Клодия определенно млела от счастья при одной мысли об объятиях Вардена, рассуждал Марк уже за воротами городской усадьбы своей родственницы. Танцуя с ним, она выглядела спокойной и счастливой, а когда они обедали вместе или посещали театр, то, беседуя, похоже, ничего вокруг себя не замечала. Насколько знал Марк, Варден пока не посягал на более близкие отношения с богатой вдовой. Но это ничего не значило. Клодия – женщина свободная, а не охраняемая родней напуганная девственница, которая вкушает радости первого сезона в жизни. Варден мог бы встречаться с Клодией ежевечерне. Если он этого не делает, то только из-за притона на улице Сент-Джеймс, дом семьдесят пять. Эти сведения о молодом человеке были более чем достоверны, и пусть Клодия не подала виду, Марк решил, что ему удалось подорвать ее благорасположение к Тони.
За этой добродетельной родственницей глаз да глаз нужен. Заиметь бы кого-то у нее на хозяйстве, чтобы этот кто-то не только за домом глядел, но и доносил Марку о том, как она ладит с этим Варденом… Стоило бы перекупить кого-нибудь из ее лакеев. И, когда тот оставит место и ей понадобится слуга, сунуть ей своего человека. Был один такой у него на примете. Звали его Джим Рук, помощник приказчика на складе. Родители его всю жизнь прослужили, и то, что их сын так хорошо пристроился, казалось им прологом многообещающей карьеры. Молодой человек, как заметил Марк, был честолюбив, поэтому, посулив ему хорошую протекцию, можно надеяться получить у него согласие на оказание определенных услуг благодетелю. Если пристроить его в дом Клодии, информацию лакею добывать очень просто: гляди во все глаза да не затыкай уши. И будешь знать все сплетни про леди Фэрхейвен и лорда Эшфорда. Да, соглядатай в доме Клодии – это то, что ему нужно.
