форт Руаяль в сопровождении кардинала Ришелье. Они внимательно слушают брата короля, докладывающего им об обстановке. Гастон, похоже, хорошо разбирается в происходящем. Гордый своими успехами, он объясняет:
– Мы укрепили форты Мартен-де-Ре и Олерон. Мы взяли форт Руаяль. Наши войска разделились на пять лагерей… На севере – полк л’Эгля. На юге – полк Алинкура. Полки Шампани и Лотарингии – на западе. Наконец, на востоке – полк Вилькье. Сейчас, сир, цитадель окружена.
Король впечатлен масштабом размещения войск. Он все же обеспокоен действиями врага:
– А что же англичане? – спрашивает он.
Кардинал Ришелье, элегантный и осведомленный, как обычно, берет слово:
– Бекингем со своими кораблями покинул Портсмут. Они будут в Ля-Рошели через два, самое большее три дня.
– Если мы их отбросим, прибудут новые корабли, – предупреждает Гастон. – Давайте сосредоточим наши силы на городе. И сотрем его с лица земли за их подлость.
Эти слова шокируют короля. Гастон слишком категоричен. Людовик всегда считал, что ему не хватает меры.
– А потом? Каркасон? По? Кастр? Монтобан? – иронизирует он.
– Нужно преподать им урок, – оправдывается Гастон. – Чтобы каждый еретик знал, чего стоит идти против короля.
Людовик вздыхает. Он надеялся, что, доверив ему осаду Ля-Рошели, тот угомонится. Но кажется, наоборот, разбудил вулкан. Тогда он четко выражает свою волю:
– Я хочу, чтобы осада Ля-Рошели положила войне конец, а не стала началом новой. Я не хочу, чтобы французы напрасно проливали свою кровь.
Ришелье, как всегда, когда он на публике, делает вид, что полностью разделяет точку зрения короля. Он настроен оптимистично:
– Мы окружили цитадель. Отрезанная от остального мира, она в конце концов не устоит, как женщина под натиском ухажера.
И хотя Гастон совсем не согласен с Людовиком, он не произносит ни слова. Он понял, что сейчас настаивать не время.
Наступает торжественный момент. Три человека, наделенные властью, должны принять решение о будущем города-бунтовщика.
Солдаты, собранные в форте Руаяль, – люди бывалые. В военном лагере, разбитом неподалеку от поста командования, никто не сидит на месте. Арамис энергично шагает среди палаток своих братьев по оружию. По сравнению с целью, которую он себе поставил, осада Ля-Рошели – дело почти вторичное. Портос, следуя за ним по пятам, старается его поймать.
– Ну так ты нашел своего офицера? – спрашивает он.
Обычно Арамис любит проводить время в компании друга, но сегодня он не скрывает своего раздражения, ведь ему надо решить сугубо личный вопрос.
– Можно оставить меня в покое? – рявкает он. – Я хочу побыть один!
– Постой, Арамис! Что ты будешь делать, когда найдешь Вильнёва де Ради?
– Я поговорю с ним о Матильде.
– А если он не пожелает говорить о ней?
– А я все равно с ним поговорю.
Арамис ускоряет шаг, но избавиться от Портоса не получается. И правда, тот, кажется, не настроен оставить его: он слишком хорошо знает неистовый характер друга.
– Это плохо кончится, – заклинает его Портос, уже представляющий Вильнёва со шпагой наперевес.
– Мы побеседуем спокойно, как два выходца из приличных семей, – заверяет его Арамис.
– Спорю с тобой на тысячу экю, что ты вызовешь его на дуэль.
– У тебя их нет.
Дело – пара пустяков. Портос просто не может его проиграть. Когда честь сестры под угрозой, Арамис так предсказуем!
– Главное, они есть у тебя, – настаивает он. – Они ведь у тебя есть?
Перебрасываясь фразами, друзья шагают по скалистому холму. Они заходят в небольшое укрепление напротив цитадели. Вокруг них солдаты короля встают на позиции, меняют мушкеты, начиняют пушки ядрами, считают алебарды и шпаги.
Два мушкетера подошли к парапету, возвышающемуся над морем. Они поднимаются по нему и подходят к офицеру, повернутому к ним спиной. Тот наблюдает за цитаделью через подзорную трубу. По оскорбленному виду своего друга Портос понимает, что речь идет о человеке, личность которого Матильда нехотя раскрыла.
– Вы не боитесь, сударь, стоять у пушки?
Офицер, ответственный за этот участок, медленно поворачивается. Вильнёв де Ради, породистый и элегантный, с неприязнью смеряет взглядом незнакомца. Да за кого он себя принимает?
– Кавалер д’Эрбле, королевский мушкетер, – представляется брат Матильды.
– А, пресловутый Арамис! – догадывается Вильнёв де Ради. – Продолжайте. Каким ветром вас принесло, кавалер?
Равнодушный к комплименту Арамис вонзается взглядом в собеседника.
– Нежным и ароматным ветром по имени Матильда, – чеканит он.
Мужчины молча изучают друг друга. Каждый знает, что означает этот ответ.
Чтобы не выглядеть жертвой обвинений Арамиса, Вильнёв делает вид, что занят. В конце концов, война! Он направляется во внутренний двор редута. Арамис и Портос неотступно следуют за ним. На ходу Вильнёв подбирает слова, чтобы сказать о Матильде:
– Она лишь недавно написала мне о своем желании уйти в монастырь.
– Да? – отзывается Арамис, ожидающий, что тот признает свою вину и возьмет на себя обязательства перед сестрой.
– Так вот… – продолжает офицер. – В том, что она мне написала, было много справедливого, но ничего, что смогло бы убедить мой мозг или взволновать мою душу.
Арамис сразу понимает, что это значит. А именно то, чего он опасался: Вильнёв не влюблен в Матильду. Даже если он отец ребенка, он его не признает.
– У меня лишь одна сестра, капитан, – отвечает Арамис, давая понять, что он пойдет на все, чтобы защитить ее интересы.
Вильнёв останавливается и спрашивает его:
– Могу я быть откровенным, Арамис?
– Мне казалось, что вы уже начали, – мушкетер смеряет его взглядом.
Вильнёв натужно улыбается:
– Я не женюсь на вашей сестре, – признается он. – Единственная причина, по которой я могу жениться, – это деньги. Я не богат, а вы, не обижайтесь, тоже.
Портос замечает, как в глазах Арамиса тут же вспыхивает искра. Кавалера д’Эрбле, человека с изысканными манерами, вот-вот разорвет от ярости.
– Надеюсь, ваша сестра утешится, – продолжает Вильнёв высокомерно. – Тяготы, как и удовольствия, преходящи.
– Ваша честь вас обязывает, – говорит Арамис сквозь зубы.
– Оставим мою честь для поля брани.
Арамису ясно как день: для него Матильда – ничто.
Пренебречь сестрой и уготовить ей судьбу одинокой матери для Арамиса недопустимо. Вильнёв воспользовался ей. Он должен заплатить.
– Вы не оставляете мне выбора, – говорит Арамис, доставая из кармана носовой платок. – Либо венчание, либо дуэль.
И резким движением он бросает платок в лицо Вильнёву. Портос поднимает глаза к небу: это было очевидно!
– Ты должен мне тысячу экю! – восклицает он, смирившись.
Кажется, все сказано: скоро солдаты встретятся на дуэли.
– Нет, – произносит вдруг Вильнёв де Ради.
– Как это «нет»? – Арамис почти задыхается.
– Нет, – повторяет Вильнёв. – Вы один из самых искусных фехтовальщиков королевства. А если каким-то чудом мне удастся вас убить, один из ваших друзей отомстит мне.
Взгляды устремляются к Портосу, тот энергично качает головой:
– Нет, – заверяет он.
Арамис волнуется:
– Я вам даю слово, что ни один из моих друзей не…
– Слова, слова, – прерывает его Вильнёв. – Они ничего не значат.
Арамис не верит своим ушам: какая наглость! Этой фразой Вильнёв признается, что он открыто солгал Матильде. И все, что он мог пообещать, лишь воздух. На этот раз Арамис больше не может сдерживаться. Его шпага не дает ему покоя. Чины
