сделала вывод, что питомцы меня успели капитально подлечить. И за что, спрашивается, мне платить эскулапу? Чтобы он заверил меня в моем прекрасном здоровье? Диагностику и я сама себе провести могу. Кстати, надо бы вечером провериться, а то со всеми событиями забываю. И по части физиологии, и на сглаз. Кто знает, что ко мне в усадьбе успело прицепиться.
К кабинету я подошла ровно в девять, но его обитатель уже был на месте. Изнутри слышались размеренные шаги, прерываемые изредка шорохом сминаемой бумаги. Похоже, мистер Хэмнетт творил.
Я устроилась за столом, вытащила из ящика давешние заметки по приюту и углубилась в них, чтобы освежить в памяти. Вроде бы всего двое суток миновало, а казалось, что целая жизнь…
Выбрав основные пункты и пометив себе на листке тезисы, я принялась за работу. Мне же сказали записать то, что вижу. Возможно, начальству пригодится взгляд со стороны, чтобы не забыть ничего важного при написании статьи. Раньше я не слышала, чтобы журналисты вели расследования в компании секретарш, но, кажется, так и впрямь удобнее. Есть кому надиктовать важные мысли, посоветоваться, да и дополнительная пара глаз никогда не лишняя.
Мистер Хэмнетт выглянул из кабинета, заслышав стрекотание машинки. Окинул меня странным взглядом, особо задержавшись на обуви, приподнял в удивлении брови, но ничего не сказал и скрылся за дверью снова.
Я покосилась вниз и досадливо прикусила губу. Кажется, в своем усердии вчера слегка перестаралась. Все царапины и потертости исчезли, туфли сверкали как новые, что после всего пережитого ими той ночью довольно странно. Надеюсь, журналист их не слишком пристально тогда разглядел и не поймет, насколько лучше они сейчас выглядят. Пожалуй, даже лучше чем при покупке. Тогда они так не блестели.
Начальник снова распахнул дверь и протянул мне два исписанных листочка.
— Перепечатай мне для интервью, — распорядился он и поспешно скрылся в кабинете. Если бы это был не мистер хам, я бы решила, что он стесняется. Но поскольку это был именно он, то вряд ли. Тут что-то другое. Жалеет, что проявил заботу о секретарше? Или избегает лишних вопросов? Последнее, пожалуй, ближе всего к истине. Смущение — это точно не про журналиста.
Я быстро набрала список вопросов, ближе к концу осознав, что интервью планируется с действующим президентом.
Ничего себе!
Руки задрожали, и я тут же посадила опечатку.
Выругавшись одними губами, поспешно заменила лист и принялась перепечатывать страницу заново. Не собираюсь портить мистеру Хэмнетту имидж помарками! Подумать только, он будет беседовать с самим президентом Хармсом! Наверное, часть гонки за кресло. Близилось время переизбрания, и оба кандидата — действующий и желающий занять заветную должность — завлекали избирателей как могли.
Выдернув лист из машинки, я пробежалась глазами, проверяя ошибки и заново вникая в смысл. Во время работы обычно не слишком концентрируюсь на содержании, просто копирую, но проглядеть будет нелишним. Мало ли, какая запятая окажется не на месте.
Вопросы в основном касались планов мистера Хармса на следующий срок. Обсуждение строилось в таком ключе, будто журналист не сомневается, что президент останется в ныне занимаемом кресле. Часть выборной кампании? Занятно. Никогда бы не подумала, что непредвзятый мистер Хэмнетт прогибается под власть. Впрочем, ничего дурного за прошедшие пять лет мистер Хармс не сделал, скорее наоборот. Именно он ввел закон, обязывающий основывать проверку на одаренность исключительно на весомых доказательствах, а не словах соседки. Раньше по малейшему подозрению людей хватали и тащили в участок. Сейчас же нужен был убедительный повод.
Вроде пожара в проклятой усадьбе.
Кроме того, он как мог боролся с безработицей, создавал новые рабочие места, открывал фабрики и заводы. Производство техники при нем вышло на новый уровень, даже энбрикеты немного подешевели, что и вовсе неслыханно. Кажется, за весь период после Великой магической смуты такое произошло впервые. Народ его обожал, и у мистера Хармса действительно имелись неплохие шансы остаться на прежнем месте.
Не исключаю, что начальству президент действительно симпатичен, и он просто пытается его поддержать по мере возможности.
Убедившись, что все исполнено идеально, я снова углубилась в перепечатку записей.
Ближе к обеду мистер Хэмнетт снова выглянул из кабинета.
— Шарль просил тебя зайти к нему сегодня, — заявил он. И в ответ на мой недоуменный взгляд пояснил. — Мистер Даур! Я ему сказал, что у тебя костюмы закончились.
— Ну что вы, не стоило, — пролепетала я, краснея от стыда, хотя потерю одного из великолепных нарядов можно было вменить мне в вину только с большой натяжкой. Не то, чтобы я специально полезла в гнездо лича! — У меня еще один есть…
— Я его предупреждал, — невпопад хмыкнул мистер Хэмнетт и бесцеремонно выхватил из машинки почти законченный текст. Вчитался, молча протянул руку за остальными. Я вложила ему в ладонь еще два заполненных листа и затаила дыхание. А ну как не понравится?
Глава 6
По мере того, как журналист просматривал страницу за страницей, лицо его серьезнело все больше. Я уже забеспокоилась не на шутку, и тут он наконец заговорил:
— А ты молодец, — с нескрываемым удивлением поднял на меня глаза мистер Хэмнетт, дочитав до конца мои заметки. — Из этого получилась бы неплохая статья. Не хочешь попробовать переписать ее сама?
— Для вас? Конечно, — кивнула я, деловито прикидывая, где нужно сместить акценты, а где перестроить фразу, чтобы попасть в его узнаваемый стиль.
Он, к моему удивлению, покачал головой.
— Нет, для тебя. Ты не думала тоже пробовать публиковаться? У тебя хороший слог, живая подача текста. Думаю, твоя заметка вполне достойна уже сейчас если не первой, то уж третьей полосы точно.
Я вспыхнула от гордости и обиды одновременно.
— Вы же знаете, что женщин не допускают к публикации, — напомнила я тактично, сдержав первые несколько десятков слов, которые маменька бы точно не одобрила. Так метко ударить по самому больному — ну точно хам!
— А ты читала колонку Ревенпорта? — с хитрым прищуром поинтересовался мистер Хэмнетт.
Я оживленно закивала.
— О, да. Матушка обожала его обзоры, — вздохнула с некоторой ностальгией.
Думаю, миссис Шерман скучала вдали от столицы, и подробный разбор новинок театра и отчеты о посещении модных выставок, написанные с юмором и некоторым цинизмом, переносили ее обратно в привычный мир Нью-Хоншира.
— Их пишет мисс Брук, — хмыкнул мистер Хэмнетт и, немного полюбовавшись на мое оторопевшее лицо, добавил: — Есть такая штука, называется псевдоним. Редакции невыгодно раскрывать истинное имя автора. Нужен только порученец, готовый порекомендовать новичка и поручиться, что написанное им — правда. Сама знаешь, «Таймс» дорожит своей репутацией!
