Но дел было так много, так много. А часов в сутках явно не хватало.
«Вот что мне нужно. — Сонные мысли казались тяжелым грузом, который она так мечтала сбросить. — Не нужны мне ни сеть, ни эффект присутствия, ни картинки высокого разрешения. Мне нужно только время».
* * *
— Теперь я вижу, — произнес Ксаббу, с подозрением оглядывая далекие снежно-белые стены симуляции. — Но все равно не понимаю. Это не реальность?
Рени обернулась к нему. Хотя ее собственное обличье было едва человекоподобным, новичков почему-то успокаивала иллюзия нормального общения. Симулоид Ксаббу представлял собой серую марионетку с красным Х на груди — знак новичка. Из уважения к его чувствам Рени нарисовала на собственном отражении алую букву R.
— Не хочу показаться грубой, — осторожно ответила она, — но я не привыкла проводить такие занятия со взрослыми. Так что не обижайся, если я начну говорить совершенно очевидные вещи.
Лица у симулоида не было, а значит, отсутствовало и его выражение, но голос Ксаббу был легок.
— Меня обидеть нелегко. Я знаю, что я странный тип, но в болотах Окаванго сетевого доступа нет. Так что учите меня, как ребенка.
Рени снова попыталась представить, что же скрывает от нее Ксаббу. Ясно было, что у этого человечка имеется немало очень странных связей — никого другого не зачислили бы в политех на усложненные курсы сетевиков при отсутствии элементарных знаний. Это все равно, что посылать человека на литературный факультет учить азбуку. Но он был умен, очень умен: при его маленьком росте и странной, формальной манере речи очень легко было думать о нем как о ребенке или idiot-savant [6].
«Интересно, — подумала Рени, — а сколько бы я протянула голой и безоружной в пустыне Калахари?» Скорее всего, недолго. Мир не ограничивается сетью.
— Ладно. Основы компьютерной техники и программирования тебе знакомы. Теперь насчет твоего вопроса о реальности. Это сложный вопрос. Яблоко реально, верно? Но рисунок яблока — это не яблоко. Он похож на яблоко, он заставляет вспомнить о яблоках, можно даже предпочесть одно нарисованное яблоко другому, но попробовать ни одно из них нельзя. Картинку не съешь — во всяком случае, это не то же, что съесть яблоко. Это лишь символ реальности, несмотря на все его сходство с ней. Понимаешь?
Ксаббу рассмеялся.
— Пока понимаю.
— Различие между воображаемым предметом — понятием — и реальностью было когда-то довольно четким. Даже самое реалистичное изображение дома — еще не дом. Можно представить себе, как он выглядит внутри, но зайти в него нельзя. Картина не воспроизводит ощущения, связанные с настоящим домом. Но если ты можешь создать нечто, что выглядит, пахнет, ощущается как настоящий предмет, но им не является — что тогда? Это картинка или реальность?
— В пустыне Калахари есть места, — медленно произнес Ксаббу, — где ты видишь воду, много пресной воды. Подходишь — и она исчезает.
— Мираж. — Рени взмахнула рукой, и в дальнем конце симуляции появилась лужа.
— Мираж, — согласился Ксаббу. На иллюстрацию он не обращал внимания. — Но если ее можно коснуться и намокнуть, если ее можно выпить и утолить жажду — разве это не будет вода? Трудно представить себе что-то одновременно призрачное и настоящее.
Рени подвела его к созданной ею луже.
— Посмотри. Видишь наши отражения? Теперь гляди.
Она нагнулась и зачерпнула воду ладонями. Струйки потекли между пальцами, возвращаясь в лужу. Круги на воде набегали друг на друга.
— У нас комплект для начинающих; это значит, что твой интерфейс, очки и сенсоры, которые ты только что надел, не слишком сложны. Но даже с ними это похоже на воду, верно? Течет как вода?
Ксаббу нагнулся и потрогал воду серыми пальцами.
— Течет как-то странно.
— Немного денег и времени — и будет как настоящая, — отмахнулась Рени. — Есть системы внешней симуляции настолько совершенные, что вода не только течет, как реальная, но и на ощупь мокрая и холодная. Есть еще «канюли» — нейроканнулярные импланты, — но мы с тобой их не увидим, если только не прорвемся в какую-нибудь секретную военную лабораторию. Они вкачивают компьютерную симуляцию прямо в мозг, через чувствительные нервы. Имея канюлю, эту воду можно выпить , не отличив от реальной.
— Но жажды она не утолит, верно? Если я не буду пить настоящей воды, то умру. — Казалось, Ксаббу это не столько пугает, сколько интересует.
— Именно так. Это стоит помнить. Лет десять-двадцать назад сетевики умирали каждые пару недель — так долго сидели в симуляциях, что забывали есть и пить в реальном мире. Я уже не говорю о такой профессиональной болезни, как пролежни. Сейчас такого почти не бывает — слишком много предохранителей в домашней технике, слишком много ограничителей на сетевых входах в университетах и фирмах.
Рени повела рукой, и вода испарилась. Взмахнула еще раз — и пустота вокруг внезапно заполнилась вечнозеленым лесом. Встали покрытые рыжеватой сморщенной корой колонны стволов, над головами затрепетала темно-зеленая листва. Ксаббу с трудом перевел дух, и Рени испытала детское чувство удовлетворения.
— Дело в вводе и выводе, — пояснила она. — Когда-то люди сидели перед плоскими экранами и набирали команды на клавиатурах; теперь мы взмахом руки творим чудеса. Но это не чудо. Это ввод — приказ процессору делать его работу. А результат появляется не на экране перед нами, а в виде стереоскопического изображения, — она показала на деревья, — звука, — она вновь повела рукой, и лес наполнился птичьими трелями, — и еще чего угодно. Предел зависит лишь от мощности процессоров и сложности интерфейс-техники.
Рени добавила пару деталей: повесила солнце над филигранью ветвей, покрыла землю травой и мелкими белыми цветочками — и театрально развела руками.
— Видишь, не нужно даже утруждать себя мелочами — компьютер сам подчищает детали, углы и длину теней и все такое. Это легко. Основы тебе известны, так что через пару недель ты будешь делать то же самое.
— Когда я впервые увидел, как мой дед делает острогу, — медленно произнес Ксаббу, — я тоже подумал, что это волшебство. Его пальцы двигались так быстро, что я не мог уследить за ними — отколоть тут, повернуть туда, завязать узел, — и вдруг появилась острога!
— Именно. Единственная разница состоит в том, что, если ты хочешь делать хорошие остроги в этой среде, придется найти человека, который оплатит это развлечение. ВР-оборудование начинается с примитивного, которое можно найти в любом доме, — за пределами болот Окаванго, конечно. — Рени пожалела, что Ксаббу не видит ее улыбки; она не хотела его обидеть. — Но, чтобы иметь самое лучшее, надо владеть парой алмазных шахт. Или маленькой страной. Но даже в этом заштатном колледже, на устаревшем оборудовании я могу показать тебе очень многое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
