— Слово чести, я удивлен! Как вы можете держать открытыми окна, когда здесь так много дорогой посуды! — воскликнул Раймон, считавший город прибежищем воров и разбойников.
Каролина смерила гостя насмешливым взглядом.
— Немногие решатся на воровство у капитана Келлза, — заметила она. — Все знают, что он скор на руку и расплата наступит незамедлительно.
Еще одна подробность из области флибустьерского быта!
— У меня для вас сюрприз, — продолжала Каролина. — Сегодня нам за ужином будет прислуживать та самая девушка, которую вы оградили от крупных неприятностей.
Между тем дверь открылась, и в дверях показалась Джилли в скромном синем платье с белым фартуком и белым воротничком. Ее непослушные рыжие кудри не без труда удалось зачесать наверх и спрятать под белым чепцом. И вот уличная девчонка превратилась в опрятную маленькую служанку. Только глаза выдавали сущность Джилли. Они едва не вылезли из орбит, когда девчонка увидела колье. Новоиспеченная служанка чуть не уронила серебряный поднос с супницей.
Испанец скользнул равнодушным взглядом по девчонке. Джилли уже собиралась подмигнуть ему, но, заметив его безразличие, вспыхнула. При других обстоятельствах она показала бы ему язык, но сейчас, под пристальным взглядом Каролины, вынуждена была соблюдать приличия. Скосив глаза на колье, Джилли с грохотом водрузила поднос с супницей на стол.
— Как видите, — продолжала Каролина, когда девушка покинула комнату, — я взяла Джилли в дом служанкой. Она с детства не видела хорошего обращения. Надеюсь, здесь она отойдет душой.
Ого! Дама не только красива, но и добра. Поразительное для жены флибустьера мягкосердечие.
— Я никогда не была во Франции, — вдруг сказала Каролина, внимательно глядя на гостя. — Расскажите мне о вашей родине. Она красива?
— Я из Марселя, — пожав плечами, ответил Раймон. — Грязный, суетливый порт, что в нем красивого? — Это был типичный ответ испанца, презиравшего все французское за пестроту и отсутствие стиля.
Каролина слегка приподняла брови. Странно слышать это от француза. И поразительная прямолинейность. Знакомые Каролине французы обычно долго ходят вокруг да около, предпочитая говорить обиняком, особенно когда беседуют с дамами.
Итак, несмотря на имя и по-французски вычурный наряд, признание, что он родом из Марселя, в монсеньоре де Монд было что-то… испанское, и Каролина, жившая и повидавшая на своем веку множество испанских пленных, ожидавших на Тортуге своей участи, почуяла в этом человеке нечто, что роднило его с этими людьми.
Каролина решила осторожно проверить свою догадку. В тот момент, когда Раймон принялся за омара, она вдруг спросила на испанском:
— Вы здесь надолго?
Возможно, гость слишком сосредоточился на омаре, возможно, виной тому была красота хозяйки, но Раймон де Монд, не успев осознать, что делает, ответил на испанском:
— Только до завтрашнего утра.
Уже дав роковой ответ, он поднял глаза и встретился со смеющимся взглядом хозяйки. Но он был настоящим искателем приключений и, как истинный боец, тут же привел себя в боевую готовность.
— Вы удивительно хорошо говорите по-испански, — галантно заметил он.
— То же я могу сказать и о вас, монсеньор, или лучше называть вас сеньором?
Ответа не последовало. В комнате повисла напряженная тишина, и Джилли, только что вошедшая в комнату с подносом, на котором красовалось блюдо с бисквитами, вдруг замерла, огорошенная тем, что благородный гость оказался испанцем.
Однако Раймон оказался на высоте. Весело рассмеявшись, он сказал:
— Человеку с острова Нью-Провиденс не трудно стать полиглотом. А ваша сноровка, надо полагать, связана с Тортугой?
Джилли едва не задохнулась от любопытства. Ведь так называемый город Нассау на острове Нью-Провиденс совсем не походит на вполне цивилизованный Порт-Рояль с назначенным губернатором и оживленным торговым центром, тот же был настоящий притон для пиратов с покосившимися хижинами, построенными прямо на песчаном берегу. Об этом городе рассказывали страшные вещи, и Джилли лучше других знала, что эти рассказы большей частью правдивы, ведь она сама явилась в Порт-Рояль оттуда, с Нью-Провиденс.
Каролина все еще улыбалась, чуть прищурившись. Его ответ почти убедил ее, ибо этот мужчина действительно мог быть пиратом, не из флибустьеров, скорее относящихся к каперам, то есть к тем, кто по патриотическим соображениям не нападает на корабли, идущие под флагами дружественных Англии стран, атакуя только испанские суда, а Именно пиратом, настоящим морским хищником.
— Так вы прибыли с Нью-Провиденс? — пробормотала Каролина. — И давно вы оттуда?
— Должен же человек иметь где-то пристанище, — безразлично пожав плечами, уклончиво ответил Раймон.
— Мне всегда любопытно было разузнать насчет этого места. Как выглядит город?
Итак, она бросает вызов, решил Раймон. Однако эти озорные глаза и улыбка как будто не таили никакой угрозы. Она была к нему скорее благосклонна.
— Чертова дыра этот город, — напрямик сказал гость. — Во французском языке нашлись бы точные слова, но они не для дамских ушей.
— Так уж все плохо? — подзадорила его Каролина.
— Хуже, чем вы можете себе представить, — с чувством произнес Раймон, ибо он слышал немало о Нью-Провиденс такого, что действительно могло бы оскорбить слух этой женщины.
— И все же мне говорили, что там немало очень колоритных личностей. — Каролина чувствовала, что он старается уйти от разговора, но продолжала настаивать на своем. — Руж, например.
Раймон догадывался, что его поддразнивают, и шея его под кружевным жабо вспотела. Кто знает, что могло быть известно этой элегантной даме о Нью-Провиденс и его обитателях? Хорошо хоть, что о Руж слышал и он. Эта дама была широко известна далеко за пределами Нассау.
— А что именно вы хотели бы о ней узнать? — осторожно поинтересовался гость.
Джилли поставила на стол блюдо с бисквитами и сейчас, задержавшись в дверях, во все глаза пялилась на своего спасителя.
— Ну не знаю, — протянула Каролина. — Как она выглядит, например? Рассказывают разное.
— Амазонка! — заявил он.
— Я слышала, что она владеет клинком не хуже мужчины.
— Не совсем так, — многозначительно заметил Раймон. — У нее есть шрамы там, где… в обычной ситуации их не видно. О них рассказать? — Он усмехнулся, глаза его блеснули. Он тоже бросал даме вызов.
— О, не трудитесь, — сказала Каролина. — Мне достаточно, если вы скажете, красива ли она. Слухи ходят разные.
