— Не притворяйся. Существует язык тел, понятный любому мужчине. Ты прямо-таки повисла на нем, пока вы разговаривали, а уж твои улыбочки и стреляющие глазки…
— Да ничего подобного! — возмутилась Холли. — Мы просто разговаривали, музыка играла слишком громко, и я его плохо слышала. И потом, я даже не знала, что он твой брат…
— Незнание не является оправданием с юридической точки зрения, тебе это должно быть известно лучше, чем кому бы то ни было. В общем, держись от Оливера подальше. И второе: сколько?
— Что значит «сколько»?
— Сколько ты хочешь за свое молчание?
— Не понимаю, о чем ты. Ты нарочно меня оскорбляешь…
— А ты нарочно делаешь вид, что ничего не понимаешь. Так не пойдет. По словам Хэролда, ты большая умница и хорошо умеешь использовать свои способности. К тому же умеешь ловко использовать любую возможность. Так сколько?
Холли прямо-таки зашлась от возмущения.
— Ты решил, что я приехала сюда, чтобы тебя шантажировать?!
Взгляд Питера метнулся к ее вздымающейся груди, затем к сверкающим от негодования глазам.
— Это вполне разумное предположение. Ты узнала, кто я и с кем помолвлен, и решила этим воспользоваться. Ты можешь пригрозить мне расстроить свадьбу, если я не заплачу тебе определенную сумму.
Какая ирония, невольно усмехнулась про себя Холли, учитывая то, зачем она сюда приехала. Чувство вины навалилось на нее с новой силой, и щеки девушки пошли красными пятнами. Однако его обвинения были столь чудовищны, что молчать она не могла.
— Какое у тебя буйное воображение! — язвительно сказала Холли. — Может, ты считаешь, что я нарочно столкнула Грейс с холма, чтобы добиться приглашения в ее дом?
Питер откинул голову и насмешливо усмехнулся.
— Ты прекрасно знаешь, какое у меня воображение, Джульетта, — произнес он неожиданно приглушенным голосом, который бритвой прошелся по натянутым нервам Холли. — Однако так далеко оно меня не заводит. Нет, я не думаю, что ты виновата в том, что случилось с Грейс. Однако продолжаю настаивать на своем: ты очень ловко умеешь ухватиться за предоставленную возможность и повернуть ситуацию в свою пользу.
— Мне жаль тебя разочаровывать, но еще меньше часа назад я понятия не имела, кто ты такой, — сквозь зубы прошипела Холли. — Что касается приглашения, то дядя Хэролд и тетя Грейс — практически единственные мои родственники, и их дом давно для меня открыт, просто я не пользовалась этой возможностью, что бы ты там ни говорил. И еще: кем бы ты ни был, меня это не интересует — ну ни капельки!
Питер лишь усмехнулся загадочной усмешкой, от которой Холли пришла в ярость.
— А в ту ночь в моей квартире я тебя очень даже интересовал, мне помнится…
— Не больше, чем все мои случайные связи! — выпалила Холли.
— Вот как? У тебя, должно быть, очень бурная личная жизнь. — Разомкнув руки, Питер нарочито одну за другой поправил запонки, с удовлетворением отметив, как расширились зрачки глаз Холли. — Ты оставила мне подарок на подушке, но мой подарок ты не взяла. Хотела дать мне понять, что я всего лишь игрушка?
— Какое унижение для тебя! — злорадно посочувствовала Холли, тихо радуясь про себя. Все же ей удалось взять верх над этим самоуверенным болваном, пусть хоть и на минутку!
— Ну, что ты, — невозмутимо отозвался Питер, хотя глаза его зловеще сузились. — Мне это показалось — как бы поточнее выразиться? — весьма стимулирующим. — Отклеившись от двери, он стал медленно приближаться к Холли. — И все же, по чему ты не взяла браслет? Я ведь видел, как ты его разглядывала, думая, что я принимаю душ.
Чувство торжества мгновенно испарилось. Холли ощутила, как ее вновь охватывает паника, и она невольно попятилась.
— Это меня больше всего и беспокоит, — продолжал Питер, подходя совсем близко. — Как-то не вяжется с обликом шантажистки, а? — Она продолжала пятиться, а он все наступал. — У тебя под носом была такая прелестная безделушка, стоило только руку протянуть — и она твоя, а ты вместо того, чтобы дождаться заслуженной награды, по чему-то сбежала и оставила меня встречать утро в одиночестве. Помимо всего прочего, это еще и не вежливо.
Холли наткнулась на вращающееся кресло и едва не свалилась на пол.
— Мне очень жаль, что я оскорбила твое понятие о приличиях, — пискнула она.
— А по-моему, тут все не так просто. Это был хорошо продуманный план. — Питер остановил крутившееся кресло, за которое ретировалась Холли. — Эти запонки, они что, оказались у тебя случайно, как рояль в кустах?
— Может, хватит надо мной издеваться? — попросила Холли, чувствуя, что еще немного, и она сорвется.
Однако мистер Стэнфорд был неумолим.
— Сначала объясни мне, что происходит.
— Да ничего не происходит, — в отчаянии вскричала девушка. — Все это — просто цепь дурацких совпадений. — И она бросила беспомощный взгляд на дверь.
— И не надейся, — поймав ее взгляд, предостерег Питер. — Я уже сказал: в этот раз сбежать тебе не удастся, Холли больно ударилась бедром о край письменного стола и невольно поморщилась, потирая ушибленное место.
— Как ты смеешь меня запугивать! И вообще, что подумают люди? Открой дверь сейчас же! В конце концов, это просто неприлично.
— Никто не видел, как мы сюда вошли, — невозмутимо возразил Питер. — В такой толпе нас вообще вряд ли кто-нибудь хватится.
— Даже Сильвия? — Холли выпрямилась во весь свой небольшой рост, решив прибегнуть к самому испытанному способу защиты — нападению. — Кстати, твое поведение тоже весьма подозрительно. Ты бы не боялся шантажа, если бы тебе было нечего скрывать. — На нее внезапно накатила вол на гнева, такая мощная, что даже в глазах потемнело. — Ты ведь в буквальном смысле слова вылез из постели после того, как провел ночь со мной, и тут же помчался делать предложение Сильвии!
На лицо Питера набежала тень.
— В тот вечер, когда мы с тобой были вместе, у меня еще не было никаких обязательств перед Сильвией, — неожиданно мрачно произнес он.
— Ах, вот как? Физически — может, и нет, а как же насчет чувств? — возмутилась Холли. — Ты ведь не с бухты-барахты сделал ей предложение!
Рот Питера странно искривился.
— На самом деле именно так все и получилось, — сухо сказал он. — Когда я ехал сюда в тот день по ее просьбе, у меня не было ни малейшего желания снова вступать в брак.
— Снова? — У Холли подогнулись колени. — Ты уже был женат?
— Мне тридцать пять лет. Было бы странно, если бы у меня не было в прошлом каких-то серьезных отношений, — отпарировал Питер и, воспользовавшись ее замешательством, подошел чуть ближе.
Внезапно открывшаяся сторона его жизни рождала целую волну новых предположений.
