— Да, она беременна, но Грейс пока об этом не знает. Сильвия не хочет ей говорить, так что прошу тебя, ради их обеих держи язык за зубами.
— Интересно получается! — Холли кипела так, что выбирать слова уже не могла. — Ты за ней не ухаживал, никаких обязательств перед ней у тебя не было, однако в постель ты ее затащил. Не станешь же ты утверждать, что у нее непорочное зачатие! Знаешь, кто ты после этого? Бессердечный лицемер, лживая похотливая скотина!
Холли с грохотом захлопнула дверь перед его носом, и больше на ее уединение в этот вечер никто не покушался.
4
Впрочем, заснуть Холли удалось далеко не сразу. Взбудораженное воображение разыгралось не на шутку, и сон бежал от нее, как ни старалась она принять удобную позу и задремать. Мысли роились в мозгу, не давая покоя. Наконец она безнадежно вздохнула и, откинувшись на подушках, погрузилась в воспоминания.
После смерти Гленна и обрушившихся на нее катаклизмов, подсчитав оставшиеся у нее средства, мисс О'Брайен с тоской поняла, что денег нет даже на то, чтобы снять самую скромную квартиру. Оставался единственный выход — снимать комнату или квартиру на паях. И тут в первый раз за долгое время ей повезло. Просмотрев объявления в газетах, она сразу наткнулась на предложение снимать квартиру на двоих.
Соседкой ее оказалась симпатичная девушка по имени Конни, примерно того же возраста, что и сама Холли. Компаньонка была свободной художницей и жила на деньги от случайных заказов и продажи своих картин, что случалось нечасто. Однако средств ей вполне хватало на сносное существование. Конни сразу произвела впечатление милой непритязательной девушки. А когда Холли привыкла к тому, что по всей квартире разбросаны ее кисти и краски, и научилась не спотыкаться о холсты и этюды, вечно стоявшие в самых неподходящих местах, собственная жизнь показалась ей вполне налаженной.
Девушки быстро подружились, и новая знакомая вскоре стала принимать живейшее участие в судьбе Холли. Больше всего ее беспокоило подавленное состояние соседки, и она изо всех сил ломала голову, как бы вернуть той душевное равновесие.
У художницы было множество друзей, среди которых выделялась особа по имени Селеста, подвизавшаяся в мире моды. Длинная и тощая как жердь, Селеста, тем не менее обладала яркой, почти экзотической красотой и столь же экзотическим темпераментом. Большую часть времени она по долгу службы проводила в разъездах, но, приезжая в город, непременно наведывалась повидаться со старой подругой. Каждое ее вторжение напоминало смерч. Одна Селеста создавала столько же шуму, сколько могли бы устроить человек двадцать. К величайшему неудовольствию Холли, эта неуемная особа вслед за Конни тоже прониклась к ней сочувствием и постоянно пыталась навязать вдове какие-нибудь светские развлечения.
— Сколько можно киснуть! — возмущалась Селеста при своем очередном появлении, бросаясь на диван и запуская руку в пакет с принесенными с собой пирожными. Холли не уставала удивляться ее прожорливости. По ее представлениям, все модели должны были сидеть на строжайшей диете, чтобы, не дай Бог, не набрать лишних килограммов. Однако подругу Конни, похоже, ничто не брало.
— Послушай, я тебя прекрасно понимаю, — объявляла она. — Ты потеряла мужа, это, конечно, трагедия. Но сейчас не девятнадцатый век, и ты вовсе не обязана хоронить себя заживо. Вдовство никого не красит, особенно в твоем возрасте.Пора тебе встряхнуться и начать жизнь заново.
В душе Холли была с ней полностью согласна, тем более что поводов оплакивать безвременно ушедшего из жизни мужа у нее, как ни грустно, не было. Только вот с чего ее начать, эту новую жизнь?
Случай представился совершенно неожиданно. В один из дней, когда Конни не было дома, а она сама только что вернулась с работы, Селеста, как обычно, ураганом ворвалась в их квартиру. Вид у красотки-манекенщицы был торжествующий.
— Вот что, — с места в карьер объявила она. — Сегодня снимаем вдовий траур. — И в ответ на вытаращенные глаза Холли пояснила. — Ты сегодня идешь на свидание, причем очень необычное. Это свидание вслепую. У меня есть приятель, который устраивает девушкам встречи с состоятельными мужчинами. Ужин в ресторане, прогулка при луне, а дальше уж как получится. Мы уже все попробовали — знаешь, это здорово! К тому же богатенькие мужички, еще и щедрые попадаются. Я, например, разжилась премиленьким колье. Сама бы в жизни себе такое не купила… В чем дело? Что ты на меня так смотришь?
Холли не верила своим ушам.
— Но, Селеста… это же проституция! Ты что, предлагаешь мне выступить в роли девушки по вызову?
— Смотрите, какие мы праведные! Ты в каком веке живешь, дорогая? У нас сейчас свобода выбора, разве нет? Тебя же никто не заставляет с ним спать, если он тебе не понравится! Поужинаешь и дело с концом, а потом — гуд бай, бэби! Ты ведь идешь на встречу не с каким-нибудь маньяком. У этого парня клиентура проверенная: все приличные мужики, и хорошо обеспеченные к тому же. Ой, Холли, — замахала она руками, видя, что та готовится протестовать, — только не надо читать мне проповедь! Я уже дала за тебя согласие, но если тебе и дальше хочется разыгрывать из себя убитую горем вдовушку, подыщу кого-нибудь другого. Подумай сама, ведь уже почти год прошел…
— Девять месяцев, — машинально поправила Холли.
— Какая разница! Неужели ты думаешь, что твой муж, или кто угодно, стал бы тебя осуждать за то, что ты снова пытаешься почувствовать вкус к жизни?
Последние слова хлестнули ее словно бичом. Посмел бы кто-нибудь ее осудить, а уж тем более — Гленн! Четыре года она была примерной женой — любящей, заботливой, преданной, внимательной, предупреждавшей каждое его желание. И что она получила за это? Холли вскинула голову. Собственно говоря, почему бы и нет? Она ведь и впрямь совсем скисла, перестала ощущать себя женщиной, причем случилось это задолго до того, как ее муж погиб в автомобильной катастрофе. Так почему бы ей и не попробовать сыграть женщину-вамп? Холли невольно усмехнулась, представив себе, как округлились бы от изумления глаза ее мужа, если бы он увидел, как его тихая скромница и труженица жена идет на свидание, да еще сама не зная к кому.
— Вот и умница, — подытожила пристально наблюдавшая за ее лицом Селеста. — Пора брать жизнь за рога. Вот, записывай адрес, ты должна быть там в восемь вечера. И не волнуйся насчет секретности, тут все тип-топ. Я даже имени твоего не называла, и вообще на это свидание должна была пойти Рина, но у нее что-то с желудком и она от туалета-то отойти не может, не говоря уж о том, чтобы выйти из дома. Записала? Ну вот и молодец. Желаю хорошенько повеселиться, и плевать на все условности.
