— Зачем? Мы оба прекрасно знаем, что ты бы мне не открыла. — Питер невозмутимо прошелся по комнате, обозрел белое стеганое покрывало на односпальной кровати, открытый платяной шкаф, где на плечиках висели немудреные вещички Холли, туалетный столик с зеркалом, на котором была аккуратно расставлена ее косметика.
— А тебе не пришло в голову, что я не открыла бы, потому что не хочу впускать тебя в свою спальню? — с нескрываемым сарказмом заметила Холли и вновь вскипела, увидев, как Питер небрежно взялся за книжку в бумажной обложке, лежавшую на прикроватной тумбочке. И будь так добр, не трогай мои вещи!
Тот нарочито медленно перевернул книгу, перелистал страницы, слегка поглаживая каждый листок, а затем с той же нарочитой неторопливостью положил томик на место. Питер как бы давал понять, что для него не существует никаких запретов и он будет делать все что захочет как с ее вещами, так и с ней самой…
По телу Холли невольно пробежала дрожь, но не от страха, а от предвкушения.
— Я ведь предупредил: держись подальше от Оливера. Но ты, похоже, предпочитаешь расхлебывать последствия своего легкомысленного поведения.
— Ты сам же сказал, что твой брат флиртует, с кем попало, не дожидаясь поощрения, — возмутилась Холли. — Так вот, если хочешь знать, я его не поощряла! И сюда тоже не звала — он сам за мной потащился. И еще: что бы там ни говорили дядя с тетей, по сути дела, я у них работаю, и у меня нет ни малейшего желания начинать свою работу с нелепой ссоры с мужем…
Питер неожиданно круто развернулся и отрезал:
— Ты немного опережаешь события. Пока не настал день свадьбы, я еще не муж.
— Но тебе известно, о чем-я толкую, так что не надо играть словами, — решила не отступать Холли. Как бы там ни было, сейчас перевес был на её стороне, ведь это он вторгся на чужую территорию. — Оливер прилип ко мне, как пиявка. Что мне было делать — наподдать ему хорошенько, чтобы отстал? И то не помогло бы, ты же сам видел — он в стельку пьян!
— Хорошенько наподдать — это было бы как раз то, что надо, — согласился Питер. Его рука внезапно обхватила шею Холли так, что большой палец оказался прямо под подбородком. — Мне не нравится, когда он до тебя дотрагивается. По правде сказать, меня это просто бесит.
Девушка сглотнула, остро ощущая прикосновение его руки. Палец Питера скользнул вдоль ее горла к впадинке у основания шеи, где билась жилка.
— Тебе в этой комнате нечего делать, — сбивчиво пробормотала она, чувствуя, как ее голос отдается в его ладони. — Дверь открыта… кто угодно может зайти или заглянуть…
— Но мы же ничего плохого не делаем.
Пока, мысленно поправила Холли. Это невысказанное слово свинцовой тяжестью повисло в воздухе.
Питер между тем не сводил глаз с ее рта, и губы Холли невольно приоткрылись. Внезапно его голова резко опустилась, и дыхание обожгло нежную щеку.
— Скажи мое имя.
— Что?
Питер откровенно наслаждался, вдыхая аромат ее кожи.
— Я хочу услышать, как ты произносишь мое имя.
— Питер, — еле слышно, как ветерок, прошелестел ответ.
Голова мужчины склонилась еще ниже, ладонь непроизвольно сжала шею Холли, и ее губы приподнялись ему навстречу, раскрываясь, как цветок распускает лепестки навстречу солнцу. Он застонал.
— Пропади все пропадом! — На мгновение его губы с силой прижались к ее лбу, но в следующую секунду руки уже обхватили ее за плечи и решительно отстранили. — Мы не должны этого делать. — На его лице выступили капельки пота.
Глядя в затуманенные зеленые глаза Холли, он свирепо прорычал: — Ты для меня сейчас лишь ненужное осложнение, понятно?
Потрясенная, Холли вырвалась из его железных объятий и отпрянула. Гордость всколыхнулась в ней, и она подняла щит, готовясь обороняться.
— Взаимно! — воинственно заявила она.
Неизвестно, чем могла бы закончиться эта сцена, но тут в коридоре послышался шорох. Питер и Холли разом обернулись и увидели Сильвию, которая устало брела по коридору.
— Сильвия! — Питер в мгновение ока оказался рядом с ней.
Девушка остановилась и тупо уставилась на него невидящим взглядом. Она, похоже, даже не заметила, что ее нареченный выбежал ей навстречу из спальни другой женщины.
— Что тебе? — вяло спросила она.
— Тебе плохо?
В голосе Питера прозвучала забота и нежность, отозвавшаяся в сердце Холли невыносимой болью.
— Да, мне плохо. — Уголки пухлых губок Сильвии кисло опустились. — Я устала и хочу спать.
— Но ведь еще не все гости разъехались!
— Господи, и ты туда же, прямо как бабуля! — огрызнулась Сильвия и, приложив руку к своему плоскому животу, сердито прибавила: — Я неважно себя чувствую, вот и все. Ясно?
— Тебя снова тошнит?
— Да нет же! — раздраженно откликнулась Сильвия, и на ее шеках выступили красные пятна. — Вот завтра, когда я встану, меня действительно начнет тошнить, и я еще полдня буду чувствовать себя отвратительно. — В ее глазах заблестели слезы — в этот раз уже настоящие, а голос повысился почти до истерического визга. — Господи, как же все это противно — просто кошмар какой-то! Если бы в мире была хоть какая-то справедливость, мужчины тоже должны были бы через это проходить!
С этими словами она ринулась по коридору к своей комнате, находившейся в самом дальнем его конце. Холли хотела последовать за ней, но железная рука преградила ей путь.
— Пусть себе идет. Сейчас она бросится на кровать, хорошенько выплачется, и ей станет легче.
Она не могла скрыть своего удивления. Только что Питер разговаривал с Сильвией так нежно, и вдруг — такой цинизм.
— Но ведь ей явно нехорошо, — запротестовала Холли и, вспомнив, как невеста бокал за бокалом поглощала шампанское, покачала головой. — Может, она слишком много выпила и ей понадобится помощь?
— Она вовсе не больна и не пьяна, — все тем же чуть циничным тоном отозвался Питер.
— Не больна? Но тогда что же?.. — Внезапно ее осенило. Прозрение навалилось на нее с такой силой, что она едва не упала на пол.
Ухватившись за ручку двери, чтобы устоять на ногах, Холли несколько секунд смотрела на Питера, пока части головоломки складывались в ее голове в одно целое. Платье свободного покроя и целое море кружев, в которое облачилась сегодня Сильвия, предназначалось, оказывается, для того, чтобы скрыть ее грех!
— Боже мой! — пролепетала она, все еще не в силах поверить. — Так вот почему вы оба так спешите со свадьбой! Сильвия беременна? Да или нет, я тебя спрашиваю!
Лицо Питера застыло, как гранитная скала, и ответ прозвучал глухо — было видно, что ему стоит труда держать себя в руках.
— Да, она беременна, но Грейс пока об этом не знает. Сильвия не хочет ей говорить, так что прошу тебя, ради их обеих держи язык за зубами.
