Дарт покачал головой, выражая весь свой скепсис.
На самом деле, я и сам понимал, что вряд ли меня оставят в покое, но в телохранителе в лице школьника-инфира Дарта Орривана (и вообще, кого бы-то ни было) я однозначно не нуждался.
Тут меня ткнули в спину.
Ну вот какого чёрта опять ему надо?
Я развернулся с намерением послать Питера далёким маршрутом, прямо и грубо, без витиеватых выражений, но он меня опередил.
– Надеешься, тебе сойдёт это с рук? – спросил он.
– Что конкретно? – прищурился я.
– Хотел показать, какой ты крутой мастер? Скрутил весь класс одним эргом, и никто не смог тебе достойно ответить.
– Ну ответил бы, раз ты тоже крутой мастер.
Питер пронзил меня взглядом.
– Отвечу, не сомневайся.
Я отвернулся, и на этом наш незатейливый разговор был закончен.
У меня и без того проблем хватало, а тут Питер снова принялся меня накручивать, как и в прошлый раз, только теперь я знал его приёмчик, хотя всё равно насторожился. Засранец он упрямый и хитрый.
Наконец Софи объявила:
– Урок окончен!
Из коридора прозвучал звуковой сигнал: два коротких гудка, похожих на паровозные, и я уже приготовился наблюдать, как ученики вскакивают, хватают сумки, толкаются, суетятся у двери, вопят…
Но никто из них даже не поднял зад. Все остались сидеть.
– Класс, свободны, – повторила Софи.
Ноль реакции.
Дарт ткнул меня локтем и кивнул на дверь, в это время все снова уставились на меня.
Так… значит, цирк продолжается.
Я нехотя поднялся, сдёрнул сумку со спинки стула и направился к двери. И только после этого остальные ученики встали со своих мест и засуетились, скидывая книги и тетради в сумки.
Отлично.
Неужели так будет на каждом уроке?.. Или только на уроке Софи? Вот даже интересно, кому это надоест первым: мне или им?
Дарт догнал меня на половине пути к общему тренировочному залу, уже в переполненном учениками коридоре. Пристроился и зашагал рядом, будто, правда, стал моим телохранителем.
И если честно, я не совсем понимал его отца, патриция Орривана.
Вот на черта заставлять своего сына находиться возле того, кого могут прикончить, подставить, покалечить в любой момент? Рядом с адептом, который никак не может разобраться со своим кодо. С человеком, который опасен и непредсказуем. С преступником, которому грозит арест за убийство представителей власти «с особой жестокостью».
Странное пренебрежение жизнью старшего сына.
– От нашего профессора ты будешь не в восторге, – гоготнул Дарт. – Его зовут Капелли. Он такой… ну… со странностями и очень мра-а-а-ачный. Но про искусства знает так много, что столько даже Хинниган не знает.
Я усмехнулся.
– Кого попало, профессором не назовут.
Дарт воодушевился моей усмешкой и принялся посвящать меня в школьные новости:
– Пока тебя не было, мы изучали руны, ещё немного зацепили мутации. Капелли сказал, что потом дело дойдёт до стихий. Вот тут я и покажу, чего стою…
– А ментальное чтение? – перебил я его.
– Нет пока, не изучали, чтецов же совсем немного. Говорят, в восточном крыле только одна девчонка такая. Кста-а-а-ати… – Он мне хитро улыбнулся. – Насчёт девчонок. Через два дня, в воскресенье вечером, откроют границу. Готовься, будет настоящий кутёж. У Купера по этому поводу есть одна идея, потом расскажу. У него в восточном крыле подружка учится, мастер элементалей. Купер говорит, она дико красивая, и у неё тоже есть подружка, даже две, и они тоже ничего, можно неплохо время провести, а потом, вообще…
– Понятно, – снова перебил я Дарта.
Тот смолк, по его лицу было видно, что он оскорбился, но через пару секунд уже подобрел, сделав свои выводы:
– А, ну всё ясно, – хохотнул он с понимающим видом. – Ты вроде как верность хранишь, да? Ну той, с которой пришёл тогда? Так её тоже можно позвать, она нам компанию не испортит. Как вспомню её вид в корсете, у меня сразу…
Я остановился и произнёс с напором:
– Дарт, я уже понял, что ты изнемогаешь, но вот если бы ты рассказал что-нибудь о том, как противостоять ментальному чтецу, или о чёрных волхвах, или о том, как незаметно покинуть школу на пару часов…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Дарт выпучил глаза.
– Покинуть школу?
– Тихо ты, – шикнул я на него. – Я же для примера. Но вдруг знаешь.
Он нахмурился, оглядел коридор, кишащий учениками, и сказал, понизив голос до полушёпота:
– Была одна лазейка, но из-за Купера всё накрылось. Ему вдруг срочно захотелось пива, будто усох весь, и он полез через чердачное окно, там можно через крышу на забор перепрыгнуть, если поставить длинную доску. Мы полку из-под книг брали, старались не часто лазом пользоваться. А Куперу в прошлую пятницу приспичило, ну прям позарез приспичило… вот он и полез, как обычно… а тут Бернард. Теперь окна там нет, и чердак запечатан.
Я вздохнул: полезная информация… точнее, была бы полезной, если б не вездесущий Бернард.
– Ладно, пошли. Посмотрим на вашего профессора Капелли.
Дарт скривился.
– Ничего приятного ты не увидишь, дружище. Точно тебе говорю.
***
Ничего приятного – тут Дарт оказался прав.
Когда мы, всем классом, вошли в общий тренировочный зал, профессор находился уже там.
Высокий и худой, он стоял у стола в углу, а там идеально ровными рядами лежали холщовые мешки одинакового размера и вида, только перевязанные лентами разного цвета: синими, красными, зелёными и жёлтыми.
– Это его инструментарий, – шёпотом пояснил Дарт.
Капелли, услышав, что хлопнула дверь, обернулся. И сказать, что выглядел он нестандартно, считай ничего не сказать.
Во-первых, он был очень молод, не то, что для профессора, а даже для преподавателя. На вид я бы дал ему лет двадцать, не больше. Он был всего года на три-четыре старше своих учеников.
Во-вторых, его тощее тело облегал длинный, до пола, стёганый халат с широким поясом-кушаком; на ногах ярким пятном выделялись мокасины, плотно обшитые красным бисером. На тонкой бледной шее висело штук пять бус, сделанных их звериных зубов, птичьих клювов и мелких костей, а на затылке возвышался густой хвост волос, чёрных, как смоль.
Он прищурил ярко-желтые, как у ястреба, глаза и пристально нас оглядел.
– Ж-жду вас в форме, – сказал он таким голосом, который совсем не вязался с его молодостью: стариковским, глубоким, хрипловатым – замогильным.
А ещё он заикался.
Но это не вызывало смеха или раздражения, впервые в жизни я подумал, что в заикании есть что-то зловещее и даже угрожающее.
Короче говоря, профессор Густаво Капелли оказался странным типом и породил во мне смешанные чувства: от недоумения до тревоги.
Под сверлящим взглядом Капелли одноклассники гуськом направились к двери с табличкой «Мужская раздевалка», я и Дарт замкнули это молчаливое шествие. Войдя в раздевалку, все быстро полезли по своим шкафчикам, расположенным по обеим сторонам просторной комнаты – ученики уже знали, где и чей шкафчик находится.
А вот я замер на пороге, вчитываясь в таблички с фамилиями.
– Вон там твой. – Купер указал на крайний справа шкафчик. Он находился в самом углу, рядом с дверью в душевую.
Я прошёл туда.
Видимо, табличку успели подписать, пока шёл первый урок, ведь Сильвер не знала точно, останусь ли я в школе. Из замка шкафчика торчал тонкий жёлтый ключ, я повернул его по часовой и одновременно открыл дверку.
Внутри висела отглаженная форма: брюки, майка, куртка с капюшоном – всё чёрного цвета со светлыми вставками. И белые спортивные туфли на шнурках.
Но это было ещё не всё.
Рядом с туфлями лежала дохлая крыса и, судя по виду, сдохла она совсем недавно, буквально пару часов назад.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Никак не реагируя, я быстро оглядел одноклассников.
Ни один из них мной не интересовался. Все стягивали с себя пиджаки, рубашки и брюки с туфлями, быстро облачались в спортивную форму и попутно обсуждали разные темы: открытие белой границы, «поскорей бы девчонок», придурковатый вид профессора Капелли, невкусные пирожные в столовой, зубную боль, оторванную пуговицу, неудобные туфли, приезд родителей, предварительную контрольную по родовому этикету в ближайший вторник – кого что волновало.
