Читаем без скачивания Что рассказал убитый - Владимир Величко

Окончательно в себя пришел от голоса Перцева:

— Дима, ну как ты? — и Огурцов открыл глаза.

— Да вроде ничего!.. Так… плаваю! Накололи разной дрянью… по-моему, еще и промедол вкатили.

— Да-а-а, месячишко ты проваляешься на коечке, да и потом…

Они еще пару минут поговорили про то, как это больно — ломать кости и как потом долго болит место перелома.

— Кстати, — встрепенулся вдруг Огурцов, — а что там с трупом? Кто-то приедет вскрывать или…

— Да его отвезли в соседний городок. Сейчас, наверное, уже вскрывают.

— Ну и ладно. Там эксперт молодой, но для исследования утопленника семи пядей во лбу не требуется! Как правило… Так что ничего страшного. — И, помолчав, задал вопрос: — Кстати, все забываю спросить — как там Наталья?

Лицо Перцева стало смущенно-нежным:

— Гинекологи говорят, что через неделю должна родить. Мальчик. Только она проведать тебя не зайдет, ты уж не обижайся, ладно?

— Да ну, ты что? Какие здесь обиды? Ей приветы от меня! Спасибо, Толя, — чуть помолчав, сказал Огурцов. — Ты иди, а то меня чего-то в сон потянуло… сил никаких.

А накануне вечером, когда Иван Пуркаев — судмедэксперт из соседнего района — собрался было ложиться спать, в дверь позвонили. Глянув в дверной глазок, он увидел…

— Че разглядываешь? — раздался из-за двери жизнерадостный голос. — Это я, Антон, открывай.

Иван сказал, что сейчас откроет, только оденется, и присел у двери. На душе у него стало гадостно и нехорошо: «Явился! Значит, будет о чем-то просить, как тогда».

А тогда, пару лет назад, он польстился на тысячу долларов за то, что на вскрытии «не заметит» перелом подъязычной кости. «Понимаешь, доктор, — говорил этот Антон, — ну, прихватил я этого бичару, хотел из подъезда выкинуть… что-то в шее хрустнуло и… Помогай, в долгу не останусь». Значит, и сейчас кого-то за шею прихватил. Да кого, кого? Никого! Он меня за шею еще тогда прихватил и держит до сих пор.

Потом вздохнул и открыл дверь.

— Встречай гостя, — жизнерадостно сказал начальник охраны депутата, раскидывая в сторону руки, в каждой из которых зажато было по большущей коньячной бутылке. — Надо бы вопросик один перетереть. Айда в машину!

Иван накинул куртку, спустился вниз и сел в «Волгу». Кроме Антона, в ней никого не было.

— А чего так скромно-то — «Волга»? Вы ж все на «мерсах» да «Ауди» привыкли?

— Есть… есть и «Мерседесы», есть и «Ауди», все есть! А эта машинка для конспирации, — хохотнул хозяин и, посерьезнев, сказал: — Тебе надо завтра сделать так…

Рассказ длился примерно полчаса, и в конце его Пуркаев совсем увял. Дело пахло премерзко: огнестрел — это вам не сломанная кость.

— А как быть? — начал было Пуркаев.

— А вот, — снова хохотнул Антон, — материальная компенсация. — И, пересчитывая, стал выкладывать на колени эксперту купюры: — Раз, два, три, четыре, пять! Ровно пять тысяч зелеными.

— Да нет, я не про то! А если труп увезут в Город, тогда как быть?

— Ну, это не твоя забота. Не увезут. А если и увезут — половину денег вернешь, а половину оставишь себе. Видал, как выгодно с нами отношения поддерживать?

Ночь эксперт Пуркаев провел практически без сна. Ему было стыдно, но он понимал, что выбора нет. Деньги были нужны позарез, и именно столько. А если не взять, то… Вот и выбирай. Потом долго лежал и все прикидывал варианты, как это сделать. Как говорится, чтобы и волки сытыми остались, и овечка под нож не угодила… Самое главное, как сделать, чтобы в секционном зале во время вскрытия никого не было. И куда бы санитара девать, лишние глаза и уши ни к чему! Под эти мысли Иван и уснул. Впрочем, утром все разрешилось само собой. Санитар — ура! ура! — пришел уже хорошо пьяненьким, и эксперт на законных основаниях выставил его с работы, после чего — пока никто не мешал и не видел — взялся за свое темное дело. Пулю в черепе нашел — рана-то не сквозная была — и кость, где она прошла, удалил. Правда, когда исследование трупа уже заканчивал, все дело чуть было не испортил майор из соседнего района. Он приперся узнать, что там с утопленником, и при этом едва не увидел череп. Эксперт майора выставил и, выйдя следом, пояснил, что смерть, насколько можно судить на таком гнилом трупе, наступила от утопления. Повреждений не обнаружено. Майор покрутил носом и ушел. В дверях этот майор столкнулся с Антоном. Иван и Антону тоже рассказал, что мужчина — вот несчастье! — утонул, а родственники пусть забирают тело и хоронят. Антон, получив эти сведения, хохотнул, покровительственно похлопал по плечу и уехал, а Иван, чувствуя себя премерзко, пошел заканчивать вскрытие. Приведя в порядок тело, Иван стал складывать одежду, снятую с трупа и, ощупывая карманы, нашел за подкладом куртки нечто твердое. Резанув скальпелем, он извлек твердый и округлый предмет, плотно упакованный в — простите! — презервативы! И не в один-два… С трудом он их размотал и увидел абсолютно бесцветную стекляшку неправильной формы, диаметром около сантиметра. Он взял ее и повертел в пальцах: стекло… пластик? И вдруг подошел к столу, где лежало толстое стекло, и провел по его поверхности гранью этого камешка. Послышался своеобразный хрупающий звук, и стекло распалось на две части.

Иван в растерянности опустился на стул. Алмаз! Крупный алмаз, насколько понимал Иван. Подумав немного, он спрятал находку в сейф, решив заняться ею попозже.

А в это время майор Капустин сидел в пустом кабинете родного РОВД и думал. Думал напряженно, сопоставляя факты и догадки, одновременно записывая мысли. Наконец, собрав все мысли в кучу, пошел к полковнику, начальнику РОВД.

— Товарищ полковник, я считаю, что в случае с утопленником, — и он посмотрел в свои записи, — Фоминых Николаем Ивановичем, 1967 года рождения, имеет место быть убийство, а никакое не утопление!

— Да? — спросил полковник. — Обоснуй! Излагай факты!

— Факты? — вставая, переспросил Капустин. — Вот они! — И, достав блокнот, стал читать: — Николай Фоминых, ранее судимый за мошенничество, работал в фирме, принадлежащей депутату Кайнеру, был этаким зицпредседателем. На следующий день после приезда из Якутии он утонул. Есть непроверенные данные, что перед поездкой в Якутию он часть денег перевел на какие-то только ему известные счета. Далее, когда мы его нашли и повезли из деревушки, что лежит недалеко от озера, в морг нашего городка, чтобы определиться с причиной смерти…

— Из Озерного…

— …Был звонок некоему Антону Сергееву, который…

— Я знаю, кто он и на кого работает. Дальше!

— Звонок был с телефона, сим-карта которого зарегистрирована все на того же Сергеева. То есть в Озерном есть человек, который мгновенно доложил: труп нашли и извлекли. А зачем это надо, если человек просто утонул? Значит, убийство!

— Может, и так, — задумчиво сказал полковник, — вот только как тебе так быстро удалось про звонок из Озерного узнать?

— Так помните, в прошлом году мы выручили из большой беды представителя этой сотовой компании…

— А-а-а… так вот как! Ладно, излагай дальше.

— Значит, так, — продолжил Капустин. — На следующее утро какие-то хулиганы сломали ногу Огурцу… простите, судмедэксперту Огурцову.

— А что здесь странного? Ну, совпадение, ну, неприятно — и что?

— А то, что Огурцова мы знаем долгие годы и знаем, что он не пойдет на фальсификацию… Вот ему и ломают ногу — чтоб не допустить его до вскрытия трупа Фоминых. А почему? А потому, что они чего-то боятся! А вот тот эксперт, Пуркаев — молодой, да из ранних, — у оперов их ОВД есть кое-какая информашка на этого Пуркаева — падок, подлец, на деньги. То есть с ним, скорее всего, договорились. И еще: я сегодня посетил морг, где он вскрывал труп Фоминых. Так вот, увидев меня, эксперт явно растерялся и чуть не на руках вынес меня из секционного зала. Боялся, что увижу того, чего нельзя? Но не это самое главное. Когда я выходил из морга, в дверях столкнулся — знаете с кем? С Антоном Сергеевым. А это уже серьезно!

— Возможно! Что еще?

— В основном все, — ответил майор, — это ключевые моменты.

— Могу еще кое-что добавить, — сказал полковник. — Мы составили фотороботы двух злодеев из «Волги». Дед Иванов нам помог — он в то утро, как всегда, сидел на лавочке и все видел: и как из машины вылезли два парня — один здоровенный, как шкаф, — сразу в подъезд кинулись, и тут же раздался крик Огурцова. Сразу же оба парня выбежали из подъезда и быстро уехали. Дедуля их обрисовал и клянется, что опознает обоих. А вот номер на машине был плохо различим. Хотя опера штук пять вариантов номеров составили — опять же с помощью дедульки, и, насколько мне известно, один из них принадлежит такой же белой «Волге». Опера их — если это, конечно, та машина — скоро доставят к нам. Так что дело в отношении причинения Огурцову тяжкого вреда здоровью считай уже раскрытым.