Читаем без скачивания Что рассказал убитый - Владимир Величко

— И значит, его убил?..

— Доктор, доктор! — воскликнула вбежавшая в холодильник лаборантка Евгения Ивановна. — Там пришел Игнатов! Ну, отец. Требует, чтобы ему немедленно показали убитого сына.

Глава 3

Пока Игорек Игнатов учился в школе и жил в их городке, он был вполне нормальным пареньком — в меру драчливым, в меру хулиганистым. Неплохо играл в хоккей, а когда открылась секция вольной борьбы, Игорь стал регулярно тренироваться и там. Вскоре тренер стал его выделять среди других учеников как одного из самых способных. Ну, что еще? Да! Он всегда стремился к справедливости и в каких-то конфликтах защищал слабого, за что ему неоднократно «прилетало» во время боев за справедливость. И частенько он приходил домой то с подбитым глазом, то разбитой губой. И учился Игорь неплохо — школу закончил с серебряной медалью. И получил он ее не потому, что его папа Георгий Генрихович Игнатов был председателем районного суда, а потому, что действительно эту медаль заслужил. Ну, или почти заслужил. По крайней мере, в медали ничего удивительного не было: учился Игорек действительно неплохо. И тому, что по окончании школы он поступил на первый курс университета, никто не удивился. И в универе он начал тоже хорошо… но до четвертого курса. Тогда, на летних каникулах, Игорь съездил в составе делегации молодежи во Францию, в Париж! Правда, тут надо честно сказать: для того чтоб Игорь попал в Париж, Георгий Генрихович слегка подсуетился. А уж как и чем он суетился, никому не ведомо было. Вот после прогулок по ночному Парижу, после посещения домиков с красными фонариками над входом, в которых жили веселые, красивые и доступные девушки, он стал другим. Нет, нет! Игорь во всем остальном остался все таким же, но он стал — как это принято теперь говорить — сексуально озабоченным, а попросту бабником. У него исчезли все другие интересы за исключением одного — женщины! Он не мог пропустить ни одной понравившейся ему юбки, особенно если ее носила доступная к таким утехам женщина. Вскоре об «успехах» сына на этом поприще прознал папа и поговорил с ним — раз… другой. Толку от этих разговоров не было. Дальше — больше. Когда «мальчик Игореша» был на зимних каникулах, по городку пополз слушок о связи Игорька с его же учительницей математики. Причем слухи эти были нехорошими. Поговаривали, что Игореша взял учительницу силой — по крайней мере, несколько дней та ходила заплаканная, а Игорь своим дружкам стал проповедовать тезис, что все бабы… и гнусно-глумливо смеялся. Вскоре учительница уволилась и уехала. Вот тогда-то Георгий Генрихович, будучи мужчиной суровым и решительным, круто поговорил с сыночком. После этого разговора Игорь на некоторое время притих. Большей частью сидел дома и читал книги. А потом уехал защищать диплом, и все вернулось на круги своя: доступные красотки, рестораны и вино. Впрочем, старых учебных наработок Игорю хватило, и диплом он защитил довольно легко. А вот когда летом он приехал с этим дипломом к отцу, и произошло то, что рано или поздно должно было случиться: Игорек влюбился! И влюбился, как говорится, в простую девочку «с нашего двора». Была она, как и все девочки последнего выпускного класса, мила и хороша. Она не была красавицей в классическом понимании этого слова, но юность, свежесть, непорочность, непосредственность и одновременно то особое состояние души девочки, когда она еще полуребенок, но уже начинает сознавать свою взрослость и чисто женскую привлекательность, а также понимать — ну а порой уже и использовать — ту силу, что дана женщинам природой и которой покоряются самые сильные мужчины. Вот наш Игорек и покорился. Поначалу он и сам думал, что это именно та любовь, про которую писали в книгах русские классики. В общем, сначала было все как всегда. И гуляния под луной далеко за полночь, и поцелуи — сначала робкие, затем все более и более откровенные, но вот дальше? Дальше девочка вольностей и излишеств не допускала. И постепенно Игорек стал недоумевать и даже обижаться. Как так? Ведь он любит ее, он хочет жениться на ней. И закралась мысль, что она его просто-напросто не любит. Ведь сколько девчонок хоть сейчас готовы исполнить любое его желание. Еще бы! Ведь Игорек считался очень завидным женихом: папа председатель суда, а значит, и деньги, и роскошный дом под названием коттедж. Да и сам Игореша, с помощью папы, конечно, устраивается на «хлебное» место в одной из нефтяных компаний. Чего уж с таким-то парнем кочевряжиться. Однако девочка была не из таких и сказала как отрезала: только после свадьбы! После такого заявления они дня три не виделись, а потом Игорь, хватанув коньячку, встретил Алену и стал ей совать за вырез платья купюры, приговаривая что-то вроде:

— Я понял, ты цену себе набиваешь. Тебе деньги нужны, и побольше, побольше, ты только за деньги будешь, как те… в Париже. — И затолкал ей солидную пачку купюр за вырез платья, за что и получил по морде. После этого Игорь напился до соплей…

Вот такие воспоминания при имени Игнатова-папы синхронно пролетели в голове эксперта и следователя (это они позже точно выяснили).

— Ты процессуальная фигура, ты и разговаривай с Игнатовым. Только ему здесь делать нечего! — сказал Огурцов.

— Слушай, Дима, ты хозяин здесь, ты и поговори. Ну не хочу я с ним говорить. Не хочу!

— Ладно, сиди здесь, — бросил Огурцов и вышел в коридор. Сразу же из его кабинета вышел долговязый Георгий Игнатов.

— Доктор, это правда… мой… сын? — хорошо поставленным, но срывающимся голосом сказал судья.

— Да, Георгий Генрихович, я полагаю, что это Игорь.

— Я хочу посмотреть!

— Нет, Георгий Генрихович, туда не стоит ходить, и смотреть на это не надо. Поверьте мне… — В этот момент заскрипели тормоза, захлопали дверки и в отделение ввалилась куча оперов и эксперт-криминалист. Огурцов, пользуясь этим, увел несчастного отца в свой кабинет и вкратце рассказал о повреждении головы пулями…

— Значит, это мог сделать только отец девочки, — сказал несчастный родитель и, чуточку помолчав, спросил: — Вы тоже считаете, что он справедливость восстановил, убив Игоря?

— Я не знаю… я не думал с этой точки зрения. Кто ж может сказать? Бог вам… и ему судья! Убивать никому не дано права. Ни Игорю, ни отцу девочки. И вы это знаете лучше меня. Езжайте домой, Георгий Генрихович, готовьте похороны.

Глава 4

Тогда, шесть лет назад, Игорь, напившись, пошел снова искать Алену и вскоре нашел. Правда, говорить с ним она отказалась:

— Протрезвеешь — поговорим! — и повернулась было идти, но Игорь взорвался. Водка и обида играли в нем: какая-то пигалица… с ним… так… да кто она такая… И, догнав ее, он зажал Алене рот и потащил в кусты — все дальше и дальше, в самую глубину сада, к старинному кирпичному полуразвалившемуся забору. Там повалил ее на землю и изнасиловал. А чтобы не кричала, он все время давил ей шею. И девочка от этого умерла. Впрочем, сначала Игорь этого не понял. Цинично усмехаясь, он поднялся на ноги и, глядя на раскинутые и смутно белевшие в темноте ноги, сказал:

— Ну вот, а ты, дурочка, боялась. Надевай уж трусики сама… нечего валяться. Простынешь еще. А-а-а, — сделал вид что вспомнил, — заплатить… Сейчас, любимая. Сейчас.

И, нашарив по карманам какие-то деньги, наклонился и затолкал несколько купюр во влагалище.

А вот момент с огнестрельными повреждениями так до конца и остался непонятен, точно не выяснен. То ли он, когда понял, что девочка мертва, решил скрыть следы, пустить следствие по ложному пути — наивный! — побежал домой, взял пистолет с глушителем (он много лет лежал у них дома) и несколько раз выстрелил ей в лицо.

То ли наоборот — пистолет сразу был при нем, и в какой-то момент ему показалось, что девочка жива, и он, испугавшись сделанного, или, точнее, испугавшись за свою шкуру, решил ее убрать. В ходе следствия этого так и не удалось точно установить.

Тело девочки обнаружили тоже ночью. И тоже на осмотр выезжали следователь Неделина и судмедэксперт Огурцов. Вычислить, кто убил девочку, было несложно. И доказательства вины Игоря Игнатова для суда и следователь, и опера, и судмедэксперт собрали железные. И светил тогда Игорьку срок в пятнадцать лет, но… папа! И хотя рассмотрение дела происходило в другом районе, он приложил все усилия для благоприятного исхода судебного процесса. И дали тогда Игорю всего восемь лет. Вот тогда на суде, после оглашения приговора, отец девочки — а она была его единственным ребенком, и больше у несчастного отца никого не было, жена умерла, когда их дочери было три годика, — так вот он тогда встал и сказал все, что он думает о судье в частности и о правосудии вообще. И напоследок бросил такую фразу:

— Каждому воздастся по делам его! Лучше бы вы, ваша честь, дали ему максимальный срок… Лучше бы дали… Я этого никогда не забуду. — И, повернувшись, вышел из зала.