Но кто-то другой так не делал.
На острове был кто-то еще. Ник убедился в этом. Он заметил неровный путь по полю, примятый не только тяжелыми ногами, но и чем-то тяжелым, что тащили с пляжа по склону и высокой траве. След заканчивался у деревьев. Ник с мечом в руке бросил сетку на землю и пошел туда.
След ему не показался. Тот, кто прошел тут и не скрыл следы. Ветки лежали на земле, отломанные от окружающих деревьев. Их листья были еще зелеными, так что чужак прошел не так давно. Ник коснулся двух свежих ран на коре.
— Сухо, — он понюхал пальцы. Чужак прошел тут не сразу перед ним. Часа два или три назад.
Ник настороженно шел по следу к лугу. Он прислушивался, но улавливал только биение своего сердца и хрип в легких от дыхания. Он шагал медленно, держался теней деревьев, меч был готов ударить. Он знал, куда его вела тропа. Как он и подозревал, за деревьями лежал маленький пруд. От него ручей тянулся к дальнему концу острова, журчал между берегов, покрытых мхом. Одинокая птица летала у деревьев. От ее вопля в тишине Ник насторожился. Тут не было следов другого человека.
Перевернутые камни и примятая трава выдавали конец пути у почти неподвижного пруда. Ник осторожно огляделся, опустился у края пруда и выпил пару пригоршней воды. Она была сладкой, прохладной и свежей, без грязи. Это радовало. Но чужак неподалеку… мог тоже искать воду, нырнуть в пруд и всплыть на другой стороне? Возможно. Ник не был экспертом, и остывший след мог вести его часами.
— Vyash tar! — от голоса человека Ник чуть не выскочил из кожи. Он повернулся с мечом, но сзади никого не было. — Allo! — голос звучал как железо, скребущее по льду. — Allo! Tuppinze yere! — Ник озирался, а потом понял, что звук доносился сверху.
Мужчина висел над ним, тянулся к Нику пальцами. Одна нога была обвязана веревкой, и он висел вниз головой, длинные черные волосы ниспадали к земле. Лицо мужчины было раскрашено синим, хотя почти вся краска облетела или смылась от пота. Он был из Шарлеманса, понял Ник, или хотя бы перенял обычаи далекой страны делать кожу синей. Его одежда выглядела хуже, чем у Ника. Ник принял его за пирата, хотя он мог быть простолюдином из Шарлеманса.
Мужчина пытался говорить, умолял Ника жестами и сдавленными звуками отпустить его. Он убедился, что мужчина увидел меч, и заговорил:
— Что ты там делаешь? — хотя чужак был вдвое старше него, Ник говорил властно. Он вспомнил, что пират вряд ли понимал его слова.
К его удивлению, мужчина понял его. Его губы двигались миг, и он ответил:
— Кассафорт? — спросил он и добавил от удивленного вида Ника. — Ты из города Кассафорт?
— Я из Кассафорте, — ответил Ник с подозрением. Чужак попал в какую-то ловушку. Веревка, на которой он висел, была привязана к молодому, но крепкому деревцу, которое и сейчас сгибалось от движений мужчины. Он шагнул вперед, чтобы видеть лучше. — Что вы…?
Ник поздно услышал треск под ногой. Он не видел, как полетели камни, которые он потревожил своим шагом. Он заметил деревце, согнутое почти пополам среди других стволов, и стоило насторожиться, но вторая ловушка застала его врасплох. Через секунды вся кровь в его теле потекла к голове. Его мир перевернулся. Он смотрел, как меч улетел из его рук к земле в шести футах внизу.
Хуже всего была реакция мужчины.
— А-ха-ха-ха-ха! — взвыл он, его смех разносился эхом среди деревьев. Он долго смеялся, слезы катились из глаз по лбу и в волосы, смывая больше синей краски. Мужчина так дрожал и хохотал, что стал кружиться на конце веревки. Он хлопал ладонями по коленям, но не мог замедлиться.
— О, замолкни, — он оказался лицом к лицу с мужчиной, хоть и вниз головой, и Ник был уверен, что он был пиратом, мог сбежать с корабля две ночи назад. Ник попался, и это была его вина. Веревка на его ноге была сложно завязана, сжимала лодыжку тисками. Он не мог даже найти начало или конец. — Что ты знаешь о Кассафорте?
— Кассафорт, — мужчина словно исправил его. — Она тоже из города Кассафорт.
— Кто? — Ник не понимал смысла слов мужчины. — Кто из Кассафорте?
— Она, — Ник покачал головой, и мужчина указал вниз. — Она.
Девушка стояла ниже Ника, ее глаза были голубыми, а волосы — длинными и золотистыми. В руках она держала длинную и тяжелую дубину. Она замахнулась ею, Ник не успел уклониться. Он успел подумать об одном, теряя сознание от удара по голове: эта девушка была самым милым пиратом из всех, которых он встречал.
6
Из-за ошибки горничной мы получили билеты не в Чудесный театр, играющий почти в центре города, а на выступление третьесортной труппы, зовущейся «Театр чудес», на юго-западе. Мои уши еще звенят от двух часов мучений, и я собираюсь уволить горничную.
— Палмирия Фало из Тридцати в письме матери
Когда Ник через пару часов увидел камни над своей головой, он подумал, что его оттащили в его убежище. Он был в другой пещере, тут потолок был выше, и под ногами были песок и камешки. Но двигать ногами он не мог. Они были связаны веревкой и соединены со связанными запястьями, так что он был неприятно согнут, мог только лежать на боку или сидеть. Он подумывал кувыркнуться среди бочек и мешков и выкатиться из пещеры, но не хотел набрать в рот песка и не знал, что там ждало. Затылок болел. Он хотел бы больше свободы рук.
Он хотел бы, чтобы его товарищ был с кляпом. Пират с синим лицом, с которым его поймали, не замолкал с тех пор, как Ник проснулся.
— Когда ты сделаешь пирата? А? Э? — спрашивал он. Он говорил на языке Ника с сильным акцентом. Ник не знал язык Шарлеманса, но жители Лонгдоуна говорили так, словно в их ртах была каша. Ник не ответил, и пират спросил снова. — Э?
— Я не делал пирата, — прорычал Ник, приподнялся и сел, спина прислонилась к бочке с надписью «possoins sales». — То есть, я не пират, — он попытался посмотреть на другого в пещере, который был без сознания. Ник видел лишь, что мужчина был старым и хрупким. Как вязанка сломанных прутьев, он лежал на мешках, полных, судя по запаху, сушеных трав. Его рот был открытым, он слабо дышал, как спящий ребенок. Руки старика, в отличие от других пленников, не были связаны. — Синьор, — прошипел он, пытаясь разбудить мужчину. — Вы очнулись?
— Максл, он делал пирата, когда был даже младше тебя, — пират опустил подбородок к груди, указывая, что он был Макслом. Даже его громкий голос не разбудил пленника. — Сколько лет тебе?
Ник знал, что пират не умолкнет, пока не получит ответа. Он просто будет спрашивать настырнее.
— Семнадцать, — он старался звучать не заинтересованно. Он снова позвал старика. — Синьор! — он так и не получил ответа. Может, девушка повредила ему череп сильнее, чем Нику.
— Ага! Макслу было четыре и десять лет, когда он впервые отправился в море. Меньше тебя! — синее лицо пирата исказила радость. Ник посчитал это состязание странным. — Максл живет в…
— Максл живет в Лонгдоуне, — сказал Ник с ним. Он слышал несколько историй о жизни Максла в городе, о скромном начале как карманника и историях о его пьяной тете, известной как «Толстая Сью».
— Да! — Максл просиял. — Максл живет в Логндоуне. Толстая Сью говорила Макслу не ходить в темноте, там плохие. Но я вышел, меня забрали, как там, а? А? — Ник покачал головой и посмотрел на тьму за входом в пещеру. Он видел искры маленького костра, взлетающие в воздух, но не видел, грелся ли рядом с ним кто-нибудь. Максл повел плечами. — Банда. Типа банда. Они ходят по ночным улицам, похищают людей и делают их моряками. Если не хотят быть моряками, плохо! Ха! Ха!
— Принудительная вербовка? — Ник слышал о таком, банды незаконно уводили тех, кто не хотел, но был способным, к капитанам, лишая их свободы и семей. Один из хозяев Ника угрожал продать Ника такой банде, но Ник надеялся, что это была выдумка, чтобы пугать молодежь.
— Да! Это. Умный мальчик, — пират улыбнулся ему. В отличие от пиратов на «Гордости Муро», у Максла были все зубы. Они не были красивыми, но были все. — Ты как Максл, да? Умный.
