Вопрос был так далеко от того, чего боялся Ник, что он смог лишь покачать головой.
— Кто попросил бы меня о таком? — сказал он, пока Дрейк разглядывал его.
— Да, — сказал Дрейк, схватил его за воротник и утащил в комнату. — Кто просил бы о таком.
И Ник понял в тот миг, попав в дым и шум комнаты, как глуп он был, боясь даже себе признаться, что порой мечтал. И что он представлял то, что не должен был. Хотя ему хватало проблем! Если Ник до этого был сонным, теперь он проснулся.
— Хо, друг мой! — позвал голос в шуме комнаты. Ник и Дрейк повернулись и увидели Арманда Артуро на пороге комнаты, где играли в карты. — Вас ищут за столом.
Ник знал, что синьор Артуро вышел через дальнюю дверь кухни и обошел к игровой комнате. Дрейк не знал. Он смотрел то на них, то на дверь кухни, словно не понимал, как еще можно было прийти.
— Идемте, — позвал синьор Артуро. — Уверен, у вас еще есть лундри для меня.
— О, конечно, — выдохнул Дрейк, услышал только Ник. Он громко и с вызовом ответил. — Думаю, вы ошиблись, друг мой. Это вы потеряете пару пудов… монет.
Толпа рассмеялась.
— О, ясно, — сказал синьор Артуро и похлопал себя по поясу. — Шутка про мой вес. Хорошо. Хорошо, сэр. Ладно, — он громко кашлянул. — Может, Дрейк откроет свой мешок с монетами так же смело, как рот, и сыграет один на один в карты? Если только почтенный синьор не занят, избивая слуг, чтобы одолеть меня.
Пальцы Дрейка впились в плечо Ника. При комнате свидетелей он не мог атаковать. Дрейк с трудом ослабил хватку и постарался сделать тон вежливым:
— О, я точно могу вас превзойти, синьор, — он оскалился, щурясь. — Во многом. И в картах.
— Хорошо. Думаю, вы не сможете устоять, — сказал другой мужчина, маня рукой. — Особенно если вы не боитесь повысить ставки, а не просто играть на фишки.
— Я ничего не боюсь. О чем мы говорим?
— Лично, если не против, — синьор Артуро кивнул в сторону Ника.
Через миг размышлений Дрейк оттолкнул слугу так грубо, что Ник охнул, врезавшись в стену.
— Оставайся, пока не позову, — прорычал Дрейк.
Ник сполз к полу и согнул ноги. Он смотрел, как синьор Артуро говорил на пороге, и Дрейк слушал и кивнул. Они не смотрели на него, ушли в игровую комнату.
Он долгие минуты считал время. Он смотрел, как хозяин гостиницы приказал принести больше сухофруктов и вина игрокам, старался не мешаться работникам гостиницы. Он сосчитал бревна, ждущие у камина, и банки маринованных лимонов на полке. При этом он ждал, пока его хозяин выйдет из комнаты с карманами монет, и думал. Что он хотел делать, если однажды освободится? Что заставляло его душу петь? Он еще не обдумывал такое, вопрос был опасным. Ничто его не интересовало, а могло — что угодно.
Но не Дрейк вышел из комнаты. Синьор Артуро вышел после получаса с серьезным лицом. Он оглядел комнату, заметил Ника у стены.
— Хорошо, парень, — он прошел и протянул Нику руку. — Нам пора идти.
— Но мой хозяин…
— Это я. Да, — сказал синьор Артуро от ошеломленного взгляда Ника, — это правда. Я выиграл тебя у этого подлого… кхм, ты понял. Ты теперь со мной. И остальным театром, конечно.
— Постойте, — Ник был потрясен. — Вы меня выиграли?
— И это было непросто! — сказал мужчина. — Пришлось поставить мой театр против твоих документов. Риск был велик, но это будет урок для тебя, парень. Думай шире, рискуй сильнее!
Ник все еще не верил его словам. Он был свободен от Дрейка, и Дрейк даже не умер? Может, слова о проклятии все-таки были бредом.
— Вы чуть не лишились театра из-за меня?
Дружелюбная служанка гостиницы вышла из комнаты и широко улыбнулась Нику.
— Поздравляю, — подмигнула она. — И хорошей ночи, синьор Артуро, — она послала в его сторону поцелуй.
Тогда это была правда. У Ника был новый хозяин, и этот был добрее всех, кто был до этого.
— Что ж, — синьор Артуро кашлянул в ладонь. — Так что? Идем?
Он опустил ладонь на плечо Ника и мягко повел его на выход.
— Вы меня выиграли? — Ник все еще был потрясен.
— Да, и я оставлю тебя при трех условиях, — Ник кивнул, но синьор Артуро молчал, пока они не выбрались наружу, где воздух был прохладнее от каналов. — Один. Мечтай хоть немного.
Ник кивнул и впервые позволил себе улыбнуться. Это было незнакомое ощущение, но теперь он не хотел останавливаться.
— Хорошо, сэр.
— Два, — мужчина загибал пальцы. — Тебе нужна фамилия. Выбери, какая нравится, если некого назвать своим. Кому еще выпал бы такой шанс?
Какую фамилию он мог выбрать, кроме фамилии единственных друзей?
— Датторе, — сообщил он без колебаний. — Я хотел бы быть Никколо Датторе, сэр.
— И будешь. А теперь идем домой, Никколо Датторе. Идем, — голос мужчины был хриплым, он сунул руки в карманы плаща. — Нужно пройтись немного.
Ник почти подпрыгивал, шагая за новым хозяином.
— А какое третье условие, синьор?
— О! Это, — мужчина рассмеялся. — Синьора не обрадуется узнав, что я играл и поставил театр… — он кашлянул. — Его ведь технически и нет. Так что только между нами, мужчинами, — синьор Артуро не знал, хотя мог понять по широкой улыбке на лице Ника, что он сбережет тайну нового хозяина до смерти.
И они оба не знали, что, пока они шли в сторону центра города, двое мужчин ждали в тенях Дрейка. Они были слугами члена Тридцати, которого Дрейк грубо пересадил два часа назад, и в их руках были кинжалы.
Когда тело Дрейка нашли три дня спустя на берегу, лицо было не узнать, и его труп не опознали. Его похоронили в могиле нищего. Когда господин не пришел домой, слуги медленно разошлись, получив от кредиторов Дрейка часть денег, остальное те забрали себе. Хотя Михаэло и Ренальдо Датторе долго не видели Ника, они вспоминали его с теплом и часто гадали, что стало с парнем, чье проклятие обеспечило их свободу.
5
Театр Кассафорте не такой, как в других странах. Актеры играют одни роли во всех пьесах — часто встречается Старик или Инжиния — хотя, конечно, сюжеты меняются. И, дорогая, скандально то, что они позволяют женщинам играть женские роли на сцене!
— Дама Каролинн де Вере в письме ее сестре, благородной Грубб
Когда Ник проснулся после взрыва «Гордости Муро» — а он проснулся, хотя голова казалась в три раза больше, и солнце вызывало слезы на глазах — во рту был песок, и он был уверен, что умер. Но — нет. Он оставался на поверхности всю ночь, благодаря водорослям, которые собрали воздух среди стеблей. Запутавшись в водорослях, Ник просто добрался до берега одного из Лазурных островов, архипелага маленьких островов, куда не плавали корабли и цивилизованные люди. Он лежал на песке, на него набегали волны, и он заставил себя открыть глаза и потрясенно огляделся.
Ник смотрел миг на водоросли, которые вытащил на берег с собой, а потом на стервятника, с надеждой кружащегося сверху. Он опустил голову, посмотрел на пляж, на смелого краба, бегущего боком по песку. Он посмотрел на горизонт впереди. Было красиво и просторно, а еще пусто… и так, скорее всего, и останется.
— Ладно, — сказал он. Он с трудом поднялся на ноги и попытался понять ситуацию.
Вдали от пляжа поднималась стена из камня. Крошащаяся поверхность была заметна, только когда Ник подошел ближе, ведь деревья росли между камней, впиваясь в утес, словно удерживали так жизнь. Их стволы росли вниз, были покрыты овальными листьями с тяжелыми алыми сияющими плодами, похожими на помидоры. Ник легко отцепил один с низкой ветки и осторожно понюхал, а потом порвал кожуру ногтями и попробовал сок. Когда горло не сдавило, и язык не онемел, он откусил немного. Сладкая мягкость плода и вяжущий сок освежали бы, а для его голодающего желудка это был дар богов.
Тут хватило бы фруктов на недели, это его обрадовало. Он ел и шел по песку перед утесом. Густая листва могла защитить его от дождя. Съев три фрукта, утолив голод и получив липкое лицо, Ник добрался до темного прохода в камне — низкий проем вел в нишу, где он мог почти встать. Было достаточно глубоко, чтобы он мог лечь на спину и быть скрытым. Да, маленькая пещера могла пока быть его домом.
