— Мне необходимо вернуться домой. Очень скоро. Я задержусь здесь ровно на столько, сколько потребуется для встречи моих детей с их родственниками, если моя предварительная с ними беседа будет успешной. И я не останусь ни на один день дольше.
— Тебя, наверное, немало удивит мой ответ. Если ты действительно так дорожишь своей свободой и не хочешь зависеть от моей финансовой помощи, зачем тогда ты прилетела в Грецию? Ты не хотела прилетать, но, как только я отказался сделать очередной перевод, сразу же согласилась.
Это был не слишком приятный вопрос, ответ на который она бы опустила.
— Это не твои личные деньги, они поступают с попечительского счета моих детей. — Саванна поставила пустой бокал на сервировочный столик.
— Я уже год не пользуюсь их счетом.
— Но… — Она замолчала, возразить было трудно. Он оплачивает содержание ее семьи из своего собственного кармана вот уже целый год?
— Никаких «но» здесь быть не может. Вот уже год, как я лично ежемесячно перевожу вам средства, необходимые для вашего достойного существования. Если ты захочешь, чтобы я поступал так же и впредь, тебе придется пойти на некоторые уступки.
Уступками она была сыта по горло, супружеская жизнь с Дионом сплошь состояла из одних уступок с ее стороны. Она не собиралась следовать той же дорогой и с Леандросом.
— Я не хочу, чтобы меня содержали. Я твердо решила выйти на работу.
— Так зачем ты все-таки прилетела в Грецию? — Казалось, он не верил ни единому ее слову.
— Твоя материальная поддержка может понадобиться мне в течение ближайших месяцев, пока я не найду работу и не встану на ноги.
— Неужели ты искренне надеешься начать свою карьеру с зарплаты в десять тысяч долларов в месяц?
— Нет. Конечно, нет. Но через несколько месяцев мне и не понадобится так много денег. — Сердце ее сжалось от горя при одной только мысли о реальных причинах, по которым ей действительно можно будет обходиться гораздо более скромной суммой. По довольно пессимистическим прогнозам врачей, тетушка ее не имела больших шансов дожить до конца года. Регулярно оплачивать медицинские расходы из своей потенциальной зарплаты Саванна, конечно же, не смогла бы, а вести хозяйство семьи из трех человек было вполне реально.
— И снова я хотел бы знать: почему?
Она смело посмотрела ему в глаза, стараясь сохранить невозмутимость.
— Это тебя совершенно не касается.
Ответ пришелся ему не по вкусу. Темные глаза злобно сверкнули.
— Думаю, что именно меня это в первую очередь и касается, если уж я оплачиваю все ваши расходы.
— Я ничего об этом не знала.
— Теперь это перестало быть для тебя секретом.
— Это абсолютно ничего не меняет. Сейчас мне крайне необходимы деньги. Вероятно, мы сможем договориться о долгосрочном займе, который я готова погашать ежемесячными отчислениями, как только устроюсь на работу.
Ей пришлось истратить все свои сбережения, чтобы оплатить круглосуточное дежурство и более интенсивный уход, в котором тетушка нуждалась после второго инсульта. Следующий счет ей представят к оплате недели через две.
Частная клиника «Брентавен» вела жесткую политику, требуя от пациентов или их родственников производить заранее оплату основного курса лечения и услуг. Если Саванна просрочит платежи, они незамедлительно переведут тетушку Беатрис в ближайший дом престарелых, находящийся на попечительстве государственных структур.
В комнату вошел Феликс и объявил, что ужин подан. Вопрос о долгосрочном кредите остался нерешенным.
* * *
Саванна старалась быть вежливой и не выказывать неуважения к жене Феликса, приготовившей отменный ужин, но смена часового пояса и очевидный стресс после словесной битвы с Леандросом явно не способствовали ее аппетиту. Даже ее любимая мусака, выложенная на обжаренные баклажаны баранина, запеченная в соусе из тертого сыра, молока и взбитых яиц, не имела привычного вкуса.
Отставив в сторону свою тарелку, на которой не осталось и следов съестного, Леандрос пристально посмотрел на Саванну.
— Ужин отнесут тебе в спальню. Ты, должно быть, переутомилась и потеряла аппетит.
— Нам стоило бы сначала закончить беседу, не прерываясь на ужин. — И желательно без свидетелей. Ей не очень-то хотелось посвящать своих дочерей в планы Леандроса и рассказывать, что их дядя одержим идеей навсегда поселить трех женщин, носящих фамилию Кириакис, в Греции.
— Мы можем продолжить. Говори. Начни только с рассказа о тех кардинальных изменениях в твоей жизни, которые позволят так резко сократить расходы с десяти тысяч долларов в месяц до предельно низких сумм.
Ей не понравился его надменный, рассчитывающий на скорую и легкую победу взгляд. И никаких намерений удовлетворять его любопытство у нее тоже не было. Как только он узнает о существовании тетушки Беатрис, в руках его окажется веский аргумент для шантажа.
— Бюджет моей семьи и его возможные изменения касаются только меня. Если ты не сочтешь нужным дать мне денег в долг, я заложу дом. — Было излишним развивать эту идею дальше. Перспектива получения денег по закладной без предоставления официальных документов о заработной плате или других доходах была слишком туманной. Ей оставалось только надеяться на то, что гордость не позволит Леандросу пасть так низко и выяснять через банк, на что до сих пор тратились деньги, переводимые на счет Саванны.
Он ничего не ответил, и молчание длилось, пока не вошла экономка и не стала убирать использованные приборы и выставлять на стол хрустальные креманки с фруктовым салатом, украшенным взбитыми сливками.
Тишина полноправно царила в комнате и пока они ели десерт.
Но как только с ним было покончено, Леандрос встал из-за стола и, сказав экономке, что кофе они будут пить на террасе, пригласил Саванну последовать за ним. Вид, открывавшийся отсюда, был столь же прекрасен, как и тот, что раскинулся за окнами ее спальни. В лучах заходящего солнца колышущиеся морские волны переливались золотыми и красными оттенками, и даже водная гладь бассейна мерцала экзотическими огнями. Саванна не смогла сдержать невольно вырвавшийся вздох.
— Ничто не может сравниться с красотой греческого заката. — Леандрос взял белый, с основой из кованого чугуна стул и поставил его перед Саванной.
Она опустилась на стул, время от времени переводя взгляд с мозаично трепещущего заката на стоящего рядом с ней высокого, темноволосого мужчину.
— Картина восхода солнца над рощей цветущей магнолии в Атланте ничуть не хуже.
В сумерках его белоснежные зубы сверкали словно жемчуг. Не сводя с Саванны глаз, Леандрос сел рядом с ней, повернувшись спиной к божественному, написанному природой пейзажу.
