Вошедший Митякис ожег Рахата недобрым взглядом. Нос с горбиной нависал над губой, как клюв.
– Что с Хорошевым? – спросил Торгвальд. – Почему не проинформировали? И у него к вам претензии, – он махнул в сторону Рахата (тот обмер).
– Какие же? – сухо спросил Митякис, неотрывно глядя на Рахата.
– Не предоставляете информации. Не даете работать. Саботируете, – сказал Торгвальд, махнув Рахату, чтобы молчал.
– Саботирую? – переспросил Митякис.
– Именно. После рассказа Рахата у меня чувство, будто вы желаете, чтобы мы не выполнили условия контракта с Хорошевым.
– А как его выполнить, – гневно сказал Митякис, – если он болтается на орбите? Приземлится – и выполним.
– При спуске его мозг пострадает слишком сильно, – торопливо сказал Рахат. – Личность будет безвозвратно утеряна.
– И этого ты ему не сказал, – грохнул Торгвальд. Он возвышался над Митякисом, как Один, грозный повелитель Вальхаллы, над жалким смертным.
– Это его задача, Торгвальд, – ответил Митякис.
Рахат с огорчением отметил, что он не очень-то испугался.
– Он спасатель, – продолжал Митякис. – Я не владею информацией о…
– А нужно владеть! Но человек нашел выход. Только не смог рассказать тебе о нем. Ты спрятался. Думаю, ты нарочно осложнял операцию. И это – неприкрытый саботаж.
– Да какой саботаж! – крикнул Митякис. Лицо его начало багроветь. – Сейчас процесс «спасения» такой, что…
– Какой? – спросил Торгвальд.
– Дорогой и бестолковый, – сказал Митякис. – Как дети. Спасатели! Тамерлан и его команда. Я много раз уже об этом говорил. Маемся, бегаем. Несолидно и глупо. Теряем огромные деньги на какую-то пионерщину.
– Ты разве бегаешь? – притворно удивился Торгвальд. – Пионеришь?
– Какая разница, – сказал Митякис. – Он бегает. А мы – платим. За все. Берем из общего бюджета. А строительные проекты…
– Оставь свои проекты, – решительно сказал Торгвальд. – Несолидно это – дома строить. Глупо. Все, не возражай. Тебе шумный провал на руку – тем легче будет убедить Совет, что я опять занимаюсь ерундой, и вернуть главную роль себе и своим проектам. Не выйдет.
– Мои проекты – не такие, конечно, интересные, как ваши, но они стабильно дают прибыль и не подрывают авторитет.
– Хорошева мы все равно вытащим.
– Но как? – вскричал Митякис. – Как? Он – в космосе!
– Он знает как, – сказал Торгвальд, указывая на Рахата.
– Это очень сложно, – виновато сказал Рахат.
– Объясняй, – сказал Торгвальд.
Рахат включил планшет.
– В капсуле не спустить – мозг погибнет. Вот все расчеты. Спускать нельзя. Но можно изъять мозг – на корабле есть врач – и поместить в зонд, запуск которого должен состояться со Станции через четыре часа. Они собираются отправить его на орбиту вручную. Управлять зондом будут с Земли. Целиком Хорошев не влезет, даже голова – не влезет. Но если демонтировать видеокамеру, место появится.
Рахат кликнул, увеличивая изображение на экране планшета, продолжал:
– Я изучил устройство зонда, – если здесь, здесь и здесь отсоединить стойки, – астронавты сделают это минут за пятнадцать, – освободится необходимое место. На корабле есть свинцовые пластины, ими нужно будет обложить изнутри – иначе солнце уничтожит мозг наверняка. Сейчас нужно обратиться в ЦУП и выкупить зонд, после чего взять управление им на себя.
– При посадке мозг сгорит точно так же, как и в капсуле, даже еще быстрее, – заметил Торгвальд.
– А мы не будем спускать зонд на Землю! Мы посадим его на Луне. Зонд предусматривает мягкую посадку. И на Луне нет атмосферы, в которой он бы сгорел.
– А двигатели? – спросил Торгвальд. – Они его не разогреют?
– Нет, я уже узнал.
Митякис громко рассмеялся.
– Зонд принадлежит компании «Чань-Э». Думаю, они уступят его. Мозг Хорошева накачают криопротекторами, тогда он сохранится гораздо лучше. Вот расчеты. Пятьдесят пять процентов, учитывая, что он проведет на Луне два года.
– Два года? Бред какой-то, – презрительно сказал Митякис.
– Мы посадим зонд в полярный кратер, где солнечные лучи не прогревают поверхность, – продолжил Рахат, стараясь не сбиться, – а потом вернем. В 2019 году на Луну отправится экспедиция для основания базы в том районе. Тип корабля, на котором они полетят, «Юпитер», обладает отличными условиями посадки. Эти космонавты и подберут зонд. И отправят на Землю. А мы сохраним пятьдесят пять процентов. Вот расчеты…
Рахат протянул планшет Торгвальду. На Митякиса он не смотрел.
– А средства? – спросил Митякис. – Торгвальд, это неслыханно. Я сообщу Совету. Он не допустит. Это миллиарды долларов. Да и пойдет ли на эту авантюру ЦУП? Или и там подмазывать придется?
– Намного меньше, – перебил Рахат, сам пугаясь своей дерзости. – Нам только нужно выкупить спутник. Ну, и сопроводить его… это миллионы, не миллиарды. Вот расчеты…
Митякис громко хмыкнул и сказал:
– Совет все равно не позволит. Это прецедент. Подобные спасательные операции всегда обходятся слишком дорого, но эта – что-то чудовищное. Совет не допустит такого мальчишества, Торгвальд. Из-за какого-то…
– А мозг кто вытащит? – спокойно спросил Торгвальд Рахата.
– На корабле есть врач. Нужно…
– Связаться с ними, – продолжил Торгвальд. – Вижу, в расчетах учтено и это.
– Торгвальд, я звоню Никонову. На этот раз он тебя не поддержит, – предупредил Митякис. Он достал из кармана телефон.
– Дело в том, что… есть еще расчеты. Я сделал их в «К-прогнозе», – торопливо заговорил Рахат, но Торгвальд перебил его:
– Некогда, потом. Займемся связью.
– Торгвальд, Совет не пойдет…
– Костас, собирай людей. Пусть принимают решение, – отрезал Торгвальд.
Митякис кивнул и вскинул руку с телефоном.
– Не здесь, – предупредил Торгвальд.
Митякис мягко притворил за собой дверь.
– Давно под меня копает, – сказал с улыбкой Торгвальд. – Может, в чем-то и прав. Но, знаешь, я считаю, спасение единомышленника, человека, любящего и ценящего свою жизнь, человека, желающего увидеть будущее, дороже и почетнее, чем строительство бизнес-центра. Если Совет будет против, оплачу операцию из собственного кармана. Митякис, конечно, воспользуется этим случаем, чтобы скинуть меня… Впрочем, ладно. Времени мало, а тебе наши дела неинтересны.
Рахат промолчал.
Торгвальд слегка поморщился.
– Спина болит. Радикулит, наверное. Много сижу. Пошли.
«Повезло, что главный – такой, – думал Рахат, когда они летели в вертолете компании в ЦУП. – А ведь он для меня как бог. Совсем недавно я надеялся хотя бы просто его увидеть».
– Здравствуйте, Ли Нам, – сказал Рахат и подумал, как здорово, что кореянка знает русский язык.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
