Гордон стоял возле одного из отдельных столиков. Увидев ее, он махнул рукой. До чего же он все-таки высокий и широкоплечий, подумала она. Теперь, когда они стояли рядом, это особенно бросалось в глаза.
— Ну что, Шелтон дал мне зеленый свет?
Что ж, откровенно. Габриеле это понравилось. А вот блеск его глаз ей совсем не понравился. Гордон мог быть чертовски обаятельным, когда хотел, но сейчас, по ее мнению, это было вовсе не к месту.
— Да, он поручился за вас.
— Вот и славно. — Гордон сложил руки на поцарапанной столешнице и улыбнулся подошедшей официантке. Та расплылась в ответной улыбке.
Да, Гордон необычайно привлекателен, подумала, глядя на него, Габриела. Прядка волос выбилась ему на лоб, и ей захотелось дотронуться до нее и отвести ее назад.
— Габриела? — По его тону она поняла, что он уже о чем-то спросил ее.
— Простите? — Она даже слегка разозлилась на себя. Что за дурацкие фантазии? С чего бы ей дотрагиваться до его волос? Он ведь ей даже не нравится. Лицо ее залилось краской. — Вы что-то сказали?
— Что вы будете? — осведомилась официантка.
— Кофе.
— С сахаром и сливками?
— Нет. Черный. — Увидев, как у Гордона поползли вниз уголки рта, она добавила: — У вас есть шоколадные батончики?
— Нет. — Официантка указала кончиком карандаша на окно. — В «Сюрпризе» есть. Это напротив. Сэр? — Официантка повернулась к Гордону, и выражение ее лица сразу переменилось.
— Кофе, черный, — сказал он с улыбкой, которая могла вскружить голову любой, даже самой здравомыслящей женщине.
— Да, сэр.
Вдруг ногу Габриелы словно огнем обожгло. Сморщившись, она хлопнула по больному месту. Там ничего не было, но жжение не проходило. Неужели, подумала она, что-то с девочкой?
Официантка принесла кофе. Габриела обхватила свою чашку озябшими руками, чтобы согреть их.
— Итак, Гордон Сазерленд, теперь объясните мне, почему вы захотели со мной работать, хотя и не верите в похищение?
Его рука с чашкой замерла в воздухе. Но он все же отпил немного и лишь потом ответил:
— Вовсе нет.
Он что, издевается?
— Что нет? Вы не хотите со мной работать или не верите в похищение?
— И то, и другое, — пояснил он без тени смущения.
Его непринужденность раздражала Габриелу.
— Тогда зачем тратить время понапрасну?
— Вообще-то я предпочитаю работать в одиночку. — Гордон прищурился, глядя на пар, поднимающийся над чашкой. — Но я не хочу ошибиться в этом деле.
Что-что, а это она прекрасно понимала. Но все же у нее оставалось ощущение, что настоящую причину он ей не открывает. Он говорил вроде бы откровенно, но в то же время уклончиво, словно играл словами. Может быть, пора перейти от защиты к нападению?
— И поэтому вы беретесь за дело, в существование которого сами не верите? Только, умоляю, не говорите мне, будто делаете это ради вашего отца.
Отставив чашку, Гордон открыто посмотрел ей в глаза. И этот взгляд заставил ее почувствовать себя женщиной больше, чем все его улыбки, вместе взятые.
— Если вы ошибаетесь, то я всего лишь потеряю немного времени. Но если вы правы, то девочке действительно грозит опасность. У меня есть свои причины интересоваться случаями похищений. И если могу, я должен помочь.
Он сказал «должен», а не «хочу». Кто-то, кого он любил, был похищен. Догадка Габриелы перешла в уверенность. Она даже прикусила губу, чтобы не спросить кто. В конце концов, это не ее дело, она не имеет права совать сюда нос. Но все равно Гордон еще не сказал всей правды. А из всех людских недостатков она больше всего не терпела нечестности.
— Я действительно видела девочку, — сказала она твердо.
— Да, так вы говорите. — Его взгляд был не менее твердым, чем ее тон.
Кажется, наконец они пришли хоть к какому-то соглашению. Гордон еще не верил ей, но уже и не был абсолютно убежден, что она ошибается. И на том спасибо.
Допив кофе, он подал официантке знак снова наполнить чашку. Та чуть из кожи не вылезла, торопясь к нему с кофейником наготове. Гордон одарил ее еще одной чарующей улыбкой. Девица едва сдержала томный вздох, пышная грудь ее заколыхалась. Да, приходилось признать — этот человек действовал на женщин совершенно определенным образом.
Он задумчиво посмотрел вслед официантке.
— Тот тип, с которым вы разговаривали возле дома, и есть похититель?
Габриела чуть не выронила чашку. Она-то считала, что была там одна. Ей и в голову не приходило, что Гордон где-то рядом и видит ее.
— Какой еще тип?
— Около сорока пяти лет, рост примерно пять футов. Волосы черные с проседью. — Рассеянно вертя в пальцах сахарницу, Гордон приподнял бровь. — Продолжать?
— Нет. — Габриела обеими руками вцепилась в ручки кресла, стараясь справиться с удивлением. Трудно поверить, но Гордон и в самом деле там был. Он совершенно точно описал мужчину из покосившегося дома — первого из двух являвшихся ей в видениях.
— Я думаю, Габи, нам надо попытаться работать вместе — ради девочки. Одна голова хорошо, а две лучше, особенно когда на карте — третья.
Да, на карте была жизнь девочки. Беспомощного ребенка. Габриела вздрогнула. Она не доверяла Гордону Сазерленду. Но не доверяла и своей способности справиться в одиночку. Нельзя допустить ни единой ошибки — расплачиваться будет ребенок. Она должна сделать все возможное и невозможное, лишь бы девочка не кончила так же, как Тельма. А Гордон, по словам Шелтона, лучший в своем деле. Так можно ли отвергать его помощь?
— Ну как, рискнем? — Его взгляд становился все настойчивее. — По крайней мере узнаем, могут ли два одиночки работать вместе.
Что ж, значит, такова судьба. Видно, иного выхода нет. Габриеле оставалось лишь надеяться, что ей не придется горько пожалеть о своем решении.
— Рискнем.
Гордон облегченно вздохнул. Впервые с того момента, как Габриела подошла к нему, владевшее им напряжение чуть ослабло, туго натянутая внутри пружина распрямилась.
Эта девушка ошеломила его с первого взгляда, и он до сих пор все еще не мог прийти в себя. Правда, он целый год уже наблюдал за ней, но по большей части издали, а вот вблизи увидел только теперь. Она оказалась тоненькой и хрупкой, не выше пяти футов и семи дюймов. В ней было что-то такое, от чего у Гордона, как ни старался он совладать с собой, пробегал холодок по коже. Она казалась такой ранимой, а в глубине ее глаз застыла боль.
Ну да, а чего ты ждал? — одернул он сам себя. Что увидишь холодную и расчетливую особу? Или наглую кокетку? Следовало бы догадаться, что ничего подобного не будет. Весь год, что он следил за ней, она была просто воплощенной добродетелью, образцовой учительницей. Занималась со школьниками, вела математический кружок. Правда, она иногда ходила на свидания, но очень редко и никогда два раза подряд с одним и тем же спутником. Что, надо признать, было очень даже умно с ее стороны — а то вдруг бы они догадались, что она за птица. Словом, законченная лицемерка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
